Было немного непривычно — пусть работы предстояло ещё немало, но угроз поблизости не наблюдалось. И это сбивало разум с толку. Слишком он успел привыкнуть к тому, что повсюду враги и стоит разобраться с одними, как сразу поднимают голову следующие, после которых оказываются третьи. А потом вовсе выясняется, что их там целая очередь и все к тебе.
На песке возник Мьёльнир, который уже избавился от шляпы, но зато держал в руках солидный кусок торта. Дожевав, с хитринкой покосился на меня.
— Мы всс-с-сегда можем принести порядок в другое сс-с-скопление.
Вдруг у них торты вкусс-с-снее.
В ежа уткнулись три мрачных женских взгляда и тот отступил на шаг назад, непонимающе смотря на моих спутниц. Потом попятился ещё и вроде бы даже собирался что-то сказать, но не успел.
— Значит мои торты тебе уже не нравятся? Новых жён Меркурию решил поискать? — с явной угрозой в голосе поинтересовалась Найхва.
— Даже не проси меня что-то ещё испечь, — обиженно выдала Кристина.
— Забудь о вкусе моих пирожных.
Больше ты их не попробуешь, — холодно поставила точку Василина.
Мьёльнир аж выронил остатки торта. Тут же поймал, конечно. Но явно был сконфужен.
— Я же пошутил… Ну какая война? Только всс-с-сё закончилосс-с-с-сь. Есс-с-сли только кто первым нападёт…
Настрой дев я при помощи каналов связи отлично чувствовал и потому нисколько не удивился, когда они заливисто расхохотались, принявшись комментировать выражение лица Мьёльнира и его интонации голоса. Ёж было попробовал изобразить обиду, но почти сразу сам присоединился к общему веселью.
Когда гомон утих, а спутник отправился на вылазку за очередной порцией сладкого, Найхва вытянулась на песке, уложив голову на мои ноги и тихо поинтересовалась.
— А если серьёзно, что мы будем делать дальше, Меркурий? У тебя в голове столько мыслей, что я иногда путаюсь, когда ты думаешь про что-то реальное, а когда просто выстраиваешь умозрительные версии.
Василина с Кристиной моментально плеснули интересом, а я усмехнулся, смотря на рассекающего воздух Сандала, который принял материальный облик и наслаждался полётом в последних лучах заходящего солнца.
Потом глянул на Мьёльнира, появившегося с куском торта в руках и стоявшего на самой кромке пляжа, наблюдая за водой, что подкатывала к ногам.
— Жить. Для начала мы попробуем просто жить.
Интерлюдия
Мерку было не по себе. Пятнадцать лет назад, когда пропал его отец, он был совсем мал и ничего не помнил.
