– Что ж, могу тебя поздравить! Удалось напасть на след одной картины из твоего списка. Всплыла в Питере, в частной коллекции.
– Да ты что? – От полученного известия дурные мысли как водой смыло. – Какое полотно нашлось?
– Фальк. «Апельсины в корзине»… Приобретена коллекционером Леонидом Соколовым. Я его давно знаю, он мужик порядочный. Не знал, что она краденая, потому и купил, так бы ни за что связываться не стал. В общем, ехать тебе к нему надо, Вик. Убедиться, что картина – та самая, если повезет, оформить изъятие.
Ну и поговоришь заодно по душам, глядишь – и ниточка потянется, за которую ты клубок размотаешь, и он тебя к похитителю приведет.
– Твои бы слова да богу в уши! Но за добрую весть спасибо. Координаты Соколова скинешь?
– Не вопрос. Звони, договаривайся. И с тебя магарыч…
– Заметано. Спасибо, Эдик. И за остальным присматривай, вдруг еще что-то всплывет…"
"– Обижаешь! Эх, жаль, что картина в Питере, а то был бы лишний повод с тобой повидаться.
Давай, держи меня в курсе.
Дорошин созвонился с питерским коллекционером, который особого восторга не высказал, но встретиться и показать купленную картину Фалька согласился. Командировку начальство согласовало быстро, и Дорошин уже приготовился было купить билет на поезд, как вдруг подумал, что с собой было бы очень неплохо взять представителя картинной галереи, который мог бы официально опознать украденный из нее подлинник. По его разумению, этим представителем вполне могла бы стать Ксюша, а служебная командировка превращалась бы в этом случае еще и в приятное предпраздничное времяпрепровождение.
– Да ты что, Вить, – огорченно сказала Ксюша, когда он во второй уже раз за сегодня позвонил ей с внезапно возникшей идеей, – у меня еще к поездке в Прагу ничего не готово. Мне же детям подарки покупать, маму с бабушкой проведывать. Я не могу сейчас уехать, Вить. Никак не могу. Да и не отправят меня в такую поездку, ты что! Я же у наших старух прохожу по разряду вечных несмышленышей.
Младший научный сотрудник – вообще не человек, а бесплатное приложение. Шторы вешать – в самый раз, а подлинность картин устанавливать – рылом не вышла.
В голосе ее зазвучала нескрываемая горечь, и Дорошин пообещал себе поговорить с Марией Викентьевной, чтобы та помогла Ксюше хоть немного. Золотареву же она опекает, хотя та и старше и позубастее.
