Так что меня никто не хватится, а тебя?
В принципе у Дорошина тоже была свобода передвижений, и своим рабочим временем он распоряжался по собственному усмотрению. Сыщика, как известно, ноги кормят, так что отсутствие его в рабочем кабинете на протяжении лишнего часа-двух тоже никто не заметит.
– Ладно, – решился он. – Поехали, заодно накормлю тебя твоим же супом, а то ты такую кастрюлю наварила, что мне одному ее за неделю не осилить.
Спустя сорок минут жизнь казалась Дорошину вполне сносной штукой.
Застарелая заноза, связанная с семейным разладом, которую он никак не мог вытащить из своей души, впервые за много месяцев переставала колоться, зудеть и ежесекундно напоминать о себе.
Тело и душа находились в гармонии. Получивший физическую разрядку в постели Дорошин восседал за столом в своем собственном, с детства любимом доме, ел огненный борщ и любовался на сидящую напротив очаровательную молодую женщину, которая, подперев кулачком висок, с нежностью смотрела на него.
– Ты чего? – спросил он. – Ты так на меня смотришь, что я думаю не о борще, кстати, очень вкусном, а совсем о другом.
– Нет уж, ешь! Мужчина должен хорошо питаться. С одной стороны, хорошо, что в твой дом не ходят другие женщины, кроме меня, а с другой – ты ж питаешься непонятно как. Кусочничаешь всухомятку.
– Я, что б ты знала, – неплохо готовлю, – сообщил Дорошин. – Супы, конечно, мне варить лень, зато я очень вкусно жарю картошку.
На большой чугунной сковороде она получается так, как я люблю – с поджаристой корочкой. Объедение. А еще я специалист по мясу. Свиные отбивные на кости, прожаренные на углях, в моем исполнении получаются не хуже, чем в стейк-баре. Как-нибудь соберешься ко мне в выходной, предупреди, я тебе приготовлю.
– Фу, я не люблю мясо на углях. – Ксюша брезгливо наморщила свой изящный носик. – И шашлыки никогда не ем, и вообще все, что приготовлено на открытом огне.
Так что не получится у тебя поразить мое воображение, Дорошин.
Все-таки удивительно, насколько эта женщина была его противоположностью. Она боялась собак, не получала удовольствия от физической близости, не терпела мясо на углях, не парилась в бане… Дорошин с неудовольствием подумал о том, что по большому счету у него нет с этой женщиной ни одной точки соприкосновения, и тем не менее они все равно интересны друг другу.
