Послышался чмокающий звук поцелуя, неясное бормотание, в котором Грамазин расслышал слова прощания, дверь захлопнулась, и Долгоземов начал быстро и уверенно спускаться по лестнице.
Дождавшись, когда хлопнет подъездная дверь, Борис тоже пошел прочь. Этажом ниже он случайно бросил взгляд в окно и увидел Петьку Вохмина, который вышел из расположенного во дворе дровяного сарая. Так в один день Грамазин стал обладателем сразу двух чужих тайн. Мама Петьки Вохмина изменяла его отцу с парторгом трубопрокатного завода, а сам Петька прогуливал школу, чтобы выследить свою мать.
Приобретенное знание билось внутри, настойчиво требуя найти себе применение. Что делать? Рассказать о чужом секрете всем? Немного подумав, Грамазин решил этого не делать. Публично раскрытая тайна прекращала быть таковой, теряла ценность, лишала Бориса радости обладания. Но и в сохранении тайны не было ничего интересного. Ну знает Борис о том, что Петька в курсе материнских похождений, и что ему с того?
Вернувшись на облюбованный подоконник между третьим и четвертым этажом, Борис Грамазин начал напряженно думать.
Спустя десять минут решение, пришедшее ему в голову, казалось простым и очевидным. Начал он с того, что снова позвонил в дверь Петькиной матери. Она открыла ему, полностью одетая, с забранными в пучок волосами, такая же, как он привык ее видеть.
Четко, как отличник Грамазин привык отвечать у доски, он сообщил Марии Тимофеевне, что догадался о ее романе с Долгоземовым, но клянется никому про это не говорить, при условии, что та, в свою очередь, никому не скажет о Петькиных прогулах.
– Я сейчас его найду, – твердо сказал Борис, глядя в смятенные глаза Вохминой, – и уговорю, чтобы завтра он пришел в школу. Учительнице мы скажем, что Петька плохо себя чувствовал. Не нужно, чтобы ему попало, договорились?
– Договорились, – заикаясь пробормотала Вохмина. – Боренька, а ты точно никому не скажешь про меня и Мишу, это ж позора не оберешься? Да и муж у меня!
– Точно никому не скажу.
О том, что я в курсе, будем знать только мы двое – вы и я.
– А что ты за это хочешь?
– Ничего. – Борис удивился. Ему даже в голову не приходило, что за свое молчание он может требовать какое-то вознаграждение. Обладание тайной было для него достаточной платой за то, чтобы держать язык за зубами. И еще понимание, что отныне Мария Тимофеевна будет знать, что он знает. И при каждой встрече с Борисом Грамазиным вспоминать о том, что он – хранитель ее тайны.
