Он ненавидел этот химический запах. Вонючие полоски. Ожидание. Но мысль о том, чтобы стать совершенно бесцветным казалась ему отвратительной.
Никто не знал, почему лессеры со временем теряли пигментацию. Или, по крайней мере, он об этом никогда не спрашивал. «Почему» не имело для него никакого значения. Он просто не хотел потеряться во всеобщей анонимности.
Он опустил бутылочку и уставился на себя в зеркало. С головой, намазанной коричневым жиром, он выглядел как полный идиот. Боже мой, в кого он превращается?
Ну разве это был не идиотский вопрос? Это дело было сделано данным-давно, и сожалеть о чем-то было поздно.
Черт, в ночь своего посвящения, когда он отдал часть себя за радость убивать годами, убивать, убивать и еще раз убивать, ему казалось, что он понимает, что отдает и что получает взамен. Сделка считалась более чем справедливой.
Даже спустя три года, он придерживался той же мысли. Импотенция не слишком сильно беспокоила его, потому что женщина, которую он хотел, была мертва. Ему пришлось привыкать тому, что он не нуждается ни в еде, ни в пище, хотя он никогда не был обжорой или пьяницей.
И он был лишь рад потерять свою прежнюю жизнь, скрыть свою личность, потому что его искала полиция.
Выгоды были огромными. Сила была большей, чем он ожидал. Еще обычным человеком, он был словно великан, когда работал вышибалой в Су-сити.[61] Но после того, как Омега что-то сделал с ним, он чувствовал нечеловеческую силу в своем теле, и ему нравилось использовать ее.
Другим плюсом стала финансовая свобода.
Общество давало ему все, в чем он нуждался: покрывало рабочие расходы, затраты на дом, грузовик, оружие и одежду, даже на его электрические игрушки. Он мог совершенно свободно охотиться за своей добычей.
Ну, или, по крайней мере, так было первые пару лет. Когда к власти пришел мистер Икс, всему этому пришел конец. Теперь были проверки. Отряды. Квоты.
Встречи с Омегой.
О залез под душ и смыл эту дрянь с волос. Он вытерся и, подойдя к зеркалу, снова стал разглядывать себя.
Радужки глаз, которые когда-то тоже были коричневыми, постепенно серели.
Через год все, что он представлял собой, пропадет навсегда.
Он прочистил горло.
— Меня зовут Дэвид Ормонд. Дэвид. Ормонд. Я сын Боба и Лили. Ормонд. Ормонд.
Господи, это слово звучало так странно, когда застревало у него во рту. А в своей голове он слышал лишь голос мистера Икс, обращающегося к нему как к мистеру О.
Неожиданно сильные эмоции накатили на него: странная смесь паники и печали.
