Мы ничего не можем для тебя сделать.
* * *В четыре часа утра Рейдж покинул больницу. Он не мог прийти в себя. Он и не думал, что придется возвращаться домой без Мэри.
Ее отправили на переливание крови, потому что, очевидно, ночная лихорадка и постоянное изнеможение были связаны с начинающимся панкреатитом.[113] Если все пройдет хорошо, ее выпишут завтра утром, но никто не давала никаких обещаний.
Рак был силен: метастазы появились за то короткое время, что прошло между ее обычным ежеквартальным обследованием и днем, когда у нее в последний раз брали кровь на анализ.
Доктор Дэлиа-Крос согласилась с остальными специалистами: из-за интенсивности предшествующего лечения они не могли подвергнуть Мэри новому курсу химиотерапии. Ее печень была слишком слаба.
Боже. Он бы предпочел тяжелую борьбу. И море страданий, выпавших, по большей части, на ее долю. Но не смерть. И не так быстро.
У них было несколько месяцев. Весна. Может быть, лето.
Рейдж материализовался во внутреннем дворике поместья и направился к Яме.
Он не смог бы в одиночестве вернуться в их с Мэри комнату. Не сейчас.
Но стоя перед дверью Бутча и Ви, он не стучал в нее. Вместо этого он оглянулся через плечо на фасад главного дома, вспоминая, как Мэри кормила воробьев. Он представил ее там: легкую улыбку, блестящие на солнце волосы.
Боже правый. Что же он будет делать без нее?
Он вспомнил силу и решимость в ее взгляде, когда он питался от другой женщины у нее на глазах. Подумал о том, что она любила его, даже зная о чудовище.
Представил себе ее тихую, но оглушительную красоты, ее смех, ее металлические, серые глаза.
Особенным воспоминанием была та ночь, когда она выскочила из дома Бэллы, выбежала на холод босиком, бросилась в его объятья, признаваясь, что ей плохо… Наконец-то обращаясь к нему за помощью.
Он почувствовал что-то на лице.
О, твою мать. Он, что, плачет?
Ага.
И ему было наплевать, что он размяк.
Он посмотрел вниз на дорожку из булыжников и понял, что зациклился на абсурдной мысли о том, что они слишком белые в искусственном освещении.
Как и заборчик во внутреннем дворе. Как и фонтан, отключенный на зиму, в самом центре…
Он замер. Его глаза широко распахнулись.
Он медленно повернулся к дому, посмотрев на окна их комнаты.
Родившаяся в голове идея придала ему сил, и он пустился бегом через вестибюль.
* * *Мэри лежала на больничной койке и пыталась улыбаться Бутчу, сидевшему в углу в своих солнцезащитных очках и шляпе.
