— Но разве он не… уродливый?
— Нет. Для меня — нет. — Он поцеловала его в грудь. — Он страшный, мощный и впечатляющий. И если кто-нибудь посмеет подойти ко мне, он уничтожит весь район. Какая же девушка не будет в восторге? Кроме того, теперь, когда я видела этих лессеров в деле, я даже благодарна чудовищу. Я чувствую себя в безопасности. У тебя и твоего зверя за спиной мне нечего опасаться.
Улыбнувшись, она взглянула на него и заметила, как быстро он моргает.
— О, Рейдж… все нормально. Не надо…
— Я думал, что, если ты увидишь его, — сказал он хрипло, — ты уже не сможешь смотреть на меня, а будешь помнить лишь ужасного монстра.
Она поцеловала его и стерла слезу с его лица.
— Это часть тебя, а не весь ты. И ты не такой как он. Я люблю тебя. С ним или без него.
Он притянул ее ближе, положив ее голову себя на плечо. Он тяжело вздохнул, и она сказала:
— Ты родился с ним?
— Нет. Это наказание.
— За что?
— Я убил птицу.
Мэри взглянула не него, подумав, что для такого проступка — это как-то чересчур.
Рейдж пригладил ее волосы.
— Я много всего сделал, но убийство птицы стало последней каплей.
— Расскажешь?
Он долго молчал.
— Это было очень давно, тогда я был совсем молод. Сразу после превращения меня было невозможно… контролировать. Я получил новую энергию, новую силу, но глупо использовал ее. Я не был злым, просто тупым. Красовался. Искал драк. И я, хм, я спал со многими женщинами, с женщинами, к которым не должен был прикасаться, потому что они были чьими-то шеллан.
Я и не думал выводить из себя их супругов, просто брал то, что предлагалось. Я брал… все, что мне когда-либо предлагали. Я пил, я курил опиум. Стал принимать лауданум…[111] Какое счастье, что ты не знала меня тогда.
Это продолжалось лет двадцать-тридцать. Я был ходячей катастрофой. А потом, конечно же, появилась женщина. Я хотел ее, но не мог получить. И чем больше она дразнила меня, тем сильнее становилось это желание. Она появилась как раз тогда, когда меня приняли в Братство.
Оружие заводило ее. Воины тоже. Она хотела быть лишь с членами Братства. Однажды ночью я привел ее в лес и показал свои кинжалы и пистолеты. Она играла с моей винтовкой. Боже, я помню, как она держала ее в руках — это было кремниевое ружье, такие делали в начале XIX века.
XIX век? Боже правый, да сколько же ему лет, подумала Мэри.
— В общем, оно выстрелило в нее в руках, и я услышал, как что-то ударилось об землю. Это была сова. Одна из тех красивых белых сов.
