— Монахини?
Последовала долгая пауза, как будто он решал, сказать ей что-то или нет.
— Ты был в сиротском приюте? — Мягко предположила она, вспомнив, что у них в городе был один под руководством Девы Милосердной.
Я родился в туалете на автобусной остановке. Меня нашел уборщик и отнес к Деве Милосердной. Монахини придумали имя.
Она подавила дрожь.
— А где ты живешь сейчас? Тебя усыновили?
Он покачал головой.
— Приемные родители?
Боже, пусть будут приемные родители. Милые приемные родители, которые холят и лелеют его.
Добрые люди, которые говорят ему, что он важен для мира, несмотря на то, что его родители бросили от него.
Он не ответил. Она оглядела его старую одежду, заметила не по-детски серьезные глаза, сосредоточенное выражение лица. Он не был похож на ребенка, который много знал о материнской ласке.
В конце концов, его руки снова задвигались.
Мое место на Десятой улице.
Это значит, что он тайком жил в разрушенном здании или наводненной крысами лачуге. Удивительно, как ему удавалось оставаться таким чистым.
— Ты живешь рядом с офисом горячей линии, так? Поэтому ты знал, что я на работе, хотя сегодня даже не моя смена.
Он кивнул."
"Моя квартира напротив. Я видел, как ты приходишь и уходишь. Но не то чтобы я следил за тобой, нет. Наверное, я думаю о тебе как о друге. Когда я позвонил тебе в первый раз… Ты знаешь, это был как будто такой каприз или что-то типа того. Ты ответила… И мне понравился звук твоего голоса.
У него красивые руки, подумала она. Как у девушки. Изящные. Тонкие.
— И ты следовал за мной до самого дома?
Почти каждый вечер. У меня есть велик, а ты ездишь не слишком быстро. Я решил, что, если я прослежу за тобой, так будет безопаснее. Ты задерживалась допоздна, а та часть города не слишком подходит для одинокой женщины. Даже если она на машине.
Мэри покачала головой, думая о том, какой он очень странный мальчик. Он выглядел как ребенок, но говорил как взрослый мужчина. Это должно было напугать ее. Этот парень вцепился в нее так, словно считал себя защитником, в то время как он так, будто его самого стоило бы спасти.
Скажи мне, почему ты сейчас плакала? — Спросил он жестами.
Он смотрел прямо на нее, и это было немного жутковато: как будто взрослый мужчина глядел через детское лицо.
— Потому что я могу не успеть, — вырвалось у нее.
— Мэри, к тебе можно?
Мэри оглянулась через правое плечо. Бэлла, ее единственная соседка, прошла через луг, разделяющих их участки и теперь стояла на краю газона.
— Привет, Бэлла.
