Тор принюхался к воздуху, идущему из комнаты.
— Господи. Ты отметил ее, так?
— Какие-то проблемы?
— Нет, в каком-то смысле, так даже легче. Дева-Летописеца сказала свое слово.
— Рассказывай.
— Ты должен быть с остальными…
— К черту. Я хочу знать сейчас, Тор.
Когда брат закончил говорить на Древнем Языке, Рейдж глубоко вздохнул.
— Дай мне десять минут.
Тор кивнул.
— Мы в кабинете Рофа.
Рейдж вернулся в комнату и закрыл дверь.
— Послушай, Мэри, у меня кое-какие дела с братьями. Я могу не вернуться сегодня.
Она напряглась и отвела взгляд.
— Мэри, я клянусь, это никак не связано с женщинами. Просто пообещай мне, что будешь здесь, когда я вернусь. — Она колебалась, и он подошел ближе и погладил ее по щеке. — Ты сказала, что следующий визит к врачу назначен на среду. Что насчет еще одной ночи? Ты могла бы провести больше времени в ванной. Ты же сказала мне, как сильно тебе это нравится.
Она слабо улыбнулась.
— Ты манипулятор.
— Я предпочитаю думать о себе, как о профессионале по достижению нужных результатов.
— Если я останусь еще на один день, ты уговоришь меня еще на один, потом еще на один…
Он наклонился и крепко поцеловал ее, желая, чтобы у него было больше времени, желая оказаться внутри нее прежде, чем будет вынужден уйти. Но, черт, даже если бы в его распоряжении были целые часы, он все равно не смог бы сделать этого. Уже привычные дрожь и внутренний гул снова сотрясали тело.
— Я люблю тебя, — сказал он. Потом он выпрямился, снял часы и положил Ролекс в ее ладонь. — Сохрани это.
Он подошел к шкафу и разделся. В заднем ряду между двумя пижамами, которые он вообще никогда не собирался надевать, Рейдж нашел свою черную церемониальную накидку. Тяжелый шелк скользнул по обнаженной коже, и он подвязал его широкой плетеной кожаной лентой.
Когда он вышел из гардеробной, Мэр сказала:
— Ты выглядишь так, словно собираешься в монастырь.
— Скажи мне, что будешь здесь, когда я вернусь.
Помедлив, она кивнула.
Он опустил капюшон.
— Хорошо, это хорошо.
— Рейдж, что происходит?
— Просто дождись меня.
Пожалуйста, дождись меня.
Подойдя к двери, он бросил последний взгляд на нее, лежавшую в его постели.
Это было их первое серьезное прощание, первое разделение, произошедшее там, где они соединились, и его не оставляло тягостное ощущение течения времени. Он знал, что ему будет тяжело пережить сегодняшнюю ночь. Он лишь надеялся, что после того, как он вернется с другой стороны, последствия наказания не продлятся долго. И что она еще будет с ним.
