Когда он задрал ткань вверх, он попыталась сосредоточиться на том, что он делал с ее ртом, стараясь не думать, что именно откроется его взору. Но когда он стаскивал ее футболку через голову, холодный ветер ударил по ее груди. Она подняла руки, чтобы прикрыться, и закрыла глаза, молясь лишь о том, чтобы вокруг было достаточно темно и он не смог как следует разглядеть ее.
Его палец погладил шею в том месте, где от трахеотомии остался шрам. Потом скользнул на морщинистую кожу груди, где были когда-то прикреплены катетеры.
Он тянул вниз пояс ее пижамных штанов до тех пор, пока не открылись все шрамы на животе, оставленные питательными трубками. Потом он обнаружил то место, где проводилась операция по трансплантации косного мозга.
Она не могла больше этого выносить. Она села и схватила футболку, чтобы прикрыть себя.
— О, нет, Мэри. Не останавливай это. — Он поймал ее руки и поцеловал их. Потом выдернул у нее футболку. — Позволь мне посмотреть на тебя.
Она отвернула голову и отвела взгляд, когда она забрал у нее ткань.
Ее обнаженные груди напряглись, когда он посмотрел на них.
Потом Рейдж поцеловал каждый шрам.
Она дрожала, хотя и пыталась из последних сил лежать спокойно. Ее тело было под завязку накачано отравой. Брошено, покрытое дырами, шрамами и неровностями. Оставлено, совершенно бесплодным. А сейчас этот красивый мужчина поклонялся ей, словно все, что она перенесла, было достойно этого.
Когда он посмотрел на нее и улыбнулся, она начала плакать. Рыдания вырывались резкими всхлипами, бушевали в ее горле и груди, сжимали ее ребра.
Она закрыла лицо руками, мечтая о том, чтобы у нее хватило сил уйти в другую комнату.
Пока она плакала, Рейдж прижимал ее к груди, баюкая, раскачиваясь взад-вперед. Она не знала, сколько прошло времени прежде, чем рыдания прекратились. Но в конце концов, слезы стали стихать, и она осознала, что он разговаривает с ней. Звуки и интонация были совершенно незнакомыми, слова непонятными. Но его голос был… прекрасен.
Его доброта была тем искушением, которого она больше всего боялась.
Она не могла позволить себе положиться на него хоть на секунду. Ее жизнь зависела от того, сможет ли он держать себя в руках, а этот сколький путь слез вел в другую сторону. Если она начнет плакать сейчас, она не сможет остановиться в следующие дни… или недели. Только Богу было известно, как именно внутренняя стойкость позволила ей пройти через эту страшную болезнь в первый раз.
