Завтра снова нужно копать. Я хочу поговорить с этой Пакахонтас, ну, девушкой-идейцем. Она плохо, но говорит на английском. Мне нужна картошка.
– У тебя углеводное голодание?
– Я не могу тратить время на обсуждение войн между племенами, когда наша жизнь тоже висит на волоске. Нам нужны деньги, а лучше, золото, или там, шкуры. Мы должны быть самостоятельными, Клер. Давай пока оставим поиски Хоботка…
– Не «хоботка», а Хобомока…
– Ну, это мелочи, которые дали в твоей голове корни, а в моей сейчас, знаешь ли, ни одного ростка…
– Кроме картофельного…
– Прекрати, я хотя бы пытаюсь думать о том как здесь выжить, потому что в любой момент нас могут отдать замуж, и все, детка, о нас не напишут ни в одном учебнике.
– Ладно. Обещаю, что я не встану. А ты пока поговоришь с ними, да. Меня раздражает это воскресенье, меня бесит, что нельзя занять чем-то руки, чтобы не разозлить этих сумасшедших, – Клер села, но не рвалась больше встать.
– Я отправлю к тебе сестру. Она принесет еду. А ты пока все вспоминай, только, прошу, без вспышек активности, хорошо? Прижми зад и включи мозг.
– Обещаю, иди, найди уже свою картошку. Я бы сейчас не отказалась от жареной. С луком и запивать ее холодным молоком в прикуску с черным хлебом, – она замычала, и я готова была поддержать ее, потому что каша из маиса с тыквой порядком надоела.
– Кстати, ты можешь стать основателем «Крошки – картошки», – она просмеялась мне в спину, но я была рада тому, что она, наконец, начала смеяться.
Индейцы мельтешили у костра, мужчины продолжали строгать из деревянных чурок что-то, похожее на ножи. Господи, как же зовут эту девушку – Пакахонтас? Зря я ее так обозвала, и сейчас это имя прилипло в моей голове. Самое страшное, что это имя не выдуманное, оказывается, у него есть хозяйка.
– Пэвэти, – точно, вроде так. – Пэвэти, я хочу ближе с тобой познакомиться, и так ты быстрее научишься говорить на английском.
– Я тебя добрый день, – она снова улыбалась и шла мне на встречу, как умалишенная.
– Правильно «Я желаю тебе доброго дня». Запомнила? – я взяла обе ее ладони в свои, надеясь, что ничего противоестественного не делаю.
– «Я желаю тебе доброго дня», – повторила она.
– Я хочу с тобой погулять. Ходить, понимаешь? Ногами ходить везде, и говорить, – я говорила и показывала пальцами и лицом что я собираюсь делать.
– Она просто плохо говорит, но с головой у нее все хорошо, – Сквонто от костра смотрел на нас, улыбаясь.
