Я вижу, как они дорожат дружбой, – перенося их отношения на нас с Клер.
– Скоро снова встанет лед, – с грустью вдруг сказала Клер.
– А потом снова начнется весна. Твой сын уже будет бегать летом, – попыталась увести беседу в доброе, веселое русло я.
– Да, нам дали лишних десять лет жизни, и нужно радоваться, но я никак не могу избавиться от страха, что все это вдруг прервется.
– Не прервется, это точно. Сложно оказаться снова там – в океане, да и кто знает, может мы погибли тогда, а наши души просто переместились в эти тела.
Я думаю, что мы просто находились в определенной точке, и время как-то наложилось.
– Скорее всего, потому что иного объяснения просто нет, – ответила мне Клер и грустно улыбнулась, смотря на спящего сына.
Глава 77
Зима была теперь неизвестностью, и мы со знанием дела вступили в первые холода. Наш отдельный дом был готов, но это лишь на взгляд мужчин. Мы придумывали как его можно обустроить изнутри. Клер предлагала сообразить станок, чтобы была возможность распилить доски тоньше.
Пусть это и останется ручной работой, но сделать жесткие направляющие для бревна сейчас было не сложно – у нас была кузня и мужчины.
Хоть у нас теперь и были отдельные дома, все время днем мы проводили в общем доме и в сарае, где делали проволоку, емкости для сиропа – готовились к весеннему сбору с размахом.
Мужчины принялись за строительство своего дома, чтобы больше не стеснять женщин. А весной в наших планах был забор вокруг поселения.
Это обезопасит больше детей, что родятся здесь, поскольку, деревянный забор, не оборудованный укреплением и без орудий – так себе защита. А еще, мы хотели дать понять, что это не стихийный лагерь, а настоящий форт.
Ранней весной, когда лед еще стоял, Бернард с Конором вышли в сторону Плимута – нужно было выяснить, пришел ли патент, а заодно – разведать обстановку. Нам нужны были рынки для сбыта проволоки, и через Плимут у них была возможность попасть на юг – шхуны охотно брали попутчиков вдоль побережья, а некоторые капитаны видели прямую выгоду курсировать здесь, не уходя к Англии.
Я провожала его с тревожным сердцем, с каким-то страхом, что больше никогда не увижу. Смотрела на него так внимательно, словно, пытаясь запомнить черты лица, морщинки и цвет глаз. Мое настроение передалось и ему:
– Элизабет, это не опасная дорога, и у меня нет никаких долгов перед Плимутцами, а уж тем более, перед королем.
