– Здесь остались наши девушки, но мне кажется, не стоит встречаться с ними, лишние рассказы нам не нужны, – больше себе, чем спутнику проговорила я.
– Да, и я несказанно рад, что губернатор так расположен к нам, – ответил Бернард. – Знаешь, я и капитанам на шхунах не очень доверяю. Знать бы раньше, мы могли бы остановиться в деревне Сквонто, но сейчас туда выходить уже поздно."
"– Да и в лесу на окраине не особо хорошо, Бернард. Солдат стало очень много!
– У нас есть документы, но они могут поинтересоваться где наши договоры с компанией.
Я слышал разговор на улице, когда мы шли от губернатора.
– Остается шхуна… – недовольно побурчала я.
– Будем надеяться, что губернатор хорошо знает человека, которого рекомендует.
Мы дождались сумерек, когда солнце уже село, но еще было достаточно светло. На берегу было шумно – матросы, которым было слишком рано ложиться спать пили возле пирса, кричали и матерились. Вот в этот момент мы и отправились к постоялому двору. Заплатили за то, что наших лошадок накормят и напоют, привязали, и пошли на берег.
Ночевали мы в трюме на своих матрасах. Время от времени меня накрывало страхом – в памяти всплывали те дни, когда я оказалась в таком вот саркофаге со смертниками. Да, по сути, люди выжили совершенно случайно, и судя по всему, большинство из них только по тому что пили виски и пиво.
Ранним утром мы отправились в церковь, хотя, так ее можно было назвать с большой натяжкой – дом с белеными стенами, куда входило не больше двадцати человек.
Там было душно, и полумрак навевал грустные мысли. Полное отсутствие каких-либо регалий, указывающих мне на то, что это «дом Божий». Губернатор начал уже свою проповедь, когда мы с трудом протиснулись сквозь плотные ряды горожан.
Он посмотрел на нас, моргнул и продолжил восхвалять Бога за ту сложную, а порой и вовсе, невыносимую жизнь, что была уготована им здесь. Через два часа, когда я с трудом боролась уже с зевотой, стараясь не разглядывать людей, не привлекать к себе внимания, он закончил, и люди потянулись к выходу.
На улицах было тихо. Воскресенье, а это значит, что сегодня на улицах будут толпы праздно шатающихся, и мы таким образом, останемся в относительной безопасности.
Мы дождались, когда все выйдут, и прошли ближе к небольшому закутку, где губернатор сейчас молился один.
Он вышел с расшитой бисером и гладью материей, и велел встать на колени. Когда он положил ее на наши головы, наши с Бернардом глаза встретились.
