– Все равно это лучше того, что делают с душевнобольными в Англии, – сказала я негромко, и больше сама себе, укладываясь под одеяло. Я приняла решение больше не углубляться понимание настроения окружающих. Захотят спросить – спросят, у меня больше не осталось сил на эту дурацкую эмпатию, что вытягивала из меня силы.
Проснулась я от плеска весел о воду. Быстро встала, бросила в огонь несколько веток, чтобы стало светлее и пошла к озеру. Было еще темно, озеро стояло в тумане как в молоке. Сложно было разобрать кто в лодке, но там были трое.
– Бернарду тоже пришлось плыть с ними, иначе она не хотела садиться в лодку, – из тумана на меня шел Малкольм, и говорил каким-то извиняющимся тоном.
– Ну, надо, значит надо, они же вернутся сегодня?
– Нет, Сквонто сказал, что их не будет дней пять.
Парень опустил голову и поплелся к костру, где Пэвэти уже ставила над огнем котел. От тумана было сыро, и я только сейчас поняла, что мои плечи замерзли, хоть и были накрыты. Скорее всего, кто-то укрывал нас утром с головой, потому что на нас с Клер, кроме своих, были одеяла Бернарда и Сквонто.
– Ее увезли, – из-под одеяла спросила Клер.
– Да, не вставай пока. Сейчас мы заварим чай. Или иди сразу в дом, иначе простынешь.
– Нет, мне тепло, я полежу еще немного.
– Ты не заболела? – я присела возле нее и просунула руку под одеяло, пощупав лоб. Клер горела. Только этого нам не хватало ля полного счастья.
Это заметила Пэвэти и откинула одеяло:
– Вставай, иди, иди, – приказывала она.
– Я не могу, я хочу спать, – ответила Клер и закрыла глаза.
– Малкольм, подними ее, поставь на ноги, – продолжала командовать девушка.
Юноша поднял Клер, но при попытке отпустить ее, она просто повалилась на пол мешком. Он подхватил ее и смотрел на нас испуганными глазами.
– Неси в дом. Скажи, чтобы ее раздели и положили на сухое, накрыли одеялом, и не давали воды, – спокойно и по-деловому продолжала Пэвэти.
– Я с ней, – уже было бросилась я за ними, но Пэвэти поймала мою руку:
– Нет, ты мне нужна.
– Что с ней? Она простыла? – не унималась я.
"
"– Нет, это духи. Она два дня ничего не ела и не пила, я вижу кто и сколько пьет, и ест – женщины должны следить за этим всегда. Как только кто-то перестает есть, значит духи вошли и места для пищи не осталось. Пока духи не уйдут, человек не может себя носить. Они заставляют его лежать – так им легче забирать его душу.
– Что нам делать, Пэвэти, Сквонто уже далеко, а мы даже не знаем в какую сторону за ними плыть, – я не находила себе места.
