Выход нашелся случайно, когда я забыла разложенные на сковороде тыквы на углях под крышкой из толстой корой березы.
И только на втором часу работы в огороде я вспомнила о ней. Как всегда – пришла накопать картошки, и принялась пропалывать грядку. Думала, что тыкву придется выкинуть, а откинув крышку, обнаружила, что кусочки подвялились как нужно – влага из них ушла, и они стали плотными и совсем не распадаются в пюре. Я чуть смазала их мелом и переставила сковороду на новые угли, снова накрыв полукругом из бересты.
Утром мы завтракали с прекрасным новым десертом, который оценили все. Я знала, что такие вот обезвоженные кусочки хорошо сохранятся на холоде, а весной мы можем добавить к ним кленовый сироп, и выйти на местные рынки с совершенно новым продуктом. Нельзя было откидывать ни одно наше знание – никогда не угадаешь какое из них «выстрелит», и принесет тебе эту самую финансовую независимость.
Через неделю мы увидели лодки. Мы ужинали у костра, тщательно выскребая из мисок тыквенное пюре с мясом птицы, что принесли из леса Пэвэти и Малкольм.
Оживились все в тот же миг, как одна из девушек указала на две небольшие точки. Мы надеялись, что это Сквонто и Клэр. На второй лодке мог быть Бернард. Но это могли быть и незнакомые люди из Квебека или Монреаля. К этому мы были совершенно не готовы. Один Малкольм точно не смог бы нас защитить.
– Это наши, – уверенно произнесла Барбара, зрение которой было в разы лучше нашего.
– Ты уверена, переспросила я, проверяя поставленные на огонь котелки с едой для возвращающихся.
– Да, это точно ни, только вот с Бернардом есть еще один человек, это мужчина, – произнесла уже не так радостно она. Мы все знали, что новые люди могут быть началом конца для нашего форда. Еще было рано привлекать сюда людей, потому что наши силы были на минимуме, а вот поживиться у нас уже было чем. Я надеялась лишь на то, что Сквонто и Бернард понимают, что делают.
– Я боялась говорить с тобой, – подошла ко мне Аннет – одна из сестер, что всегда молчала, и я удивилась ее поступку.
– Но сейчас это необходимо сделать, Элиза.
– Да, Аннет, говори, что-то случилось? Ты не заболела? – я запереживала не на шутку, так как она никогда не участвовала в разговорах, не спорила, не жаловалась. Я осталась одна на нашей уличной кухне, и краем глаза наблюдала за приближающимися лодками.
– Ты же не любишь Бернарда, отталкиваешь его от себя. Почему бы тебе напрямую не сказать ему об этом? – выдавила из себя Аннет.
