Я не знаю, может, это вообще заразное… передается половым… не бей меня, ладно-ладно, пусть будет воздушно-капельным путем! Не супь на меня бровь, Даня, не действует, - Платошу ничего не могло сбить с его настроя. Поняв, что никто ему кофе предлагать не собирается, он сам пошел проторенной тропой к кофемашине спасать свой жаждущий кофеина организм. – Ну так что ты там про любовь надумал, Данечка? Есть ли жизнь на Марсе? И кто является объектом твоих воздыханий нынче?
Добыв себе кофе, Платоша снова уселся на стул и уставился на Данила круглыми любопытными глазами.
- Никто, - как мог спокойно ответил Данил. – Я рассуждал в общем и теоретически.
- Теоретически? – хмыкнул Платоша. – Если мужчина рассуждает про любовь те-о-ре-ти-чес-ки – это уже совсем труба, товарищи. Ладно. Оставим тимлмида с его думами. Лёнь, как у твоей сестры дела?
За этот вопрос Данил был простить Платоше все. Он никак не мог решиться, а Платоша, бог багов, спросил!
- Нормально, - пожал плечами Леонид.
– Работает.
- Трех поросят спасает? – хохотнул Платон.
- У нее уже начинается предновогоднее безумие. Чувствую, скоро Лилька будет от бесконечных утренников совсем невменяемая.
- Надо девушку утешить в ее трудах праведных, - задумчиво протянул Платон. А потом замахал рукой. – Не смотри так на меня, Данечка, я с приличными намерениями!
- Знаем мы твои приличные намерения, - хмыкнул Леонид.
Платоша, осознав, что тему развить не удастся, принялся смиренно пить кофе и рассуждать про своих тестировщиков. А Данил думал о том, как хочется спросить Леонида, зажегся ли снова огонек.
Но всю неуместность вопроса он отчетливо понимал. А еще под пространные рассуждения бога багов понял вдруг, какое чувство могло двигать Лилей. Ну, помимо… хм… теоретически… любви.
Страх. Вот чувство страха Данилу было знакомо. И знакома была сокрушительная сила этого чувства.
Страх разочаровать. Не соответствовать. Не справиться. Ты не признаешься себе в этом страхе, но он довлеет над тобой, определяет твои поступки. Кажется, от влияния этого страха он избавился только совсем недавно.
Но появился другой. Тот, который не давал задавать вопросов о сестре Леониду. Тот, из-за которого он так и не решился найти Лилю и поговорить с ней. Чего он боялся? Данил не знал.