Тот узник-сосед сказал, что в этих камерах нет крыс, значит в других они есть, и Ролдэн намекает именно на это. На то, что его «доброта» не безгранична.
К крысам совсем не хочется, и я открываю глаза.
Я вижу, как бедное животное лежит на земле и истекает кровью. Маленький пушистый хвостик дергается в агонии, а тоненькие ножки дрожат.
Съеденный завтрак тут же рвется наружу, подступая к горлу, и я стараюсь остановить его, дыша глубже. И это даже не взрослый олень, а молодая олениха, так что возможно оленята прямо сейчас потеряли мать.
От этого мне становится еще хуже.
И словно в подтверждение моих мыслей из кустов выбегает хрупкий маленький олененок на дрожащих ножках. Мои глаза щиплют слезы и хочу крикнуть: «Беги», но спазм схватывает горло.
И тут же стрела небольшого размера вонзается в малыша, и он валится на землю рядом с мамой. Я вскрикиваю и зажимаю рот ладошкой.
Марика спрыгивает со своего коня, бросает свой лук на землю и бежит к олененку.
В его огромных глазах, обрамленных изогнутыми черными ресницами, плещется непонимание и боль.
Она вытаскивает из чехла на поясе нож и добивает бедного малютку. У меня слезы уже текут рекой по щекам, я их даже не вытираю. Смотреть на это я больше не в состоянии, поэтому отворачиваюсь.
— Теперь и у меня есть добыча, — радостно провозглашает она.
В этот миг я понимаю, что даже за один стол не готова сесть с этой женщиной.
Компания довольно холодно реагирует на её выходку. Никто особого восторга явно не испытывает. Некоторые девушки тоже отвернулись в сторону, как и я.
Но Марика этого словно не замечает. Ролдэн просто ничего не говорит. Он дает знак, что пора возвращаться, и я счастлива, что охота закончилась.
Я успеваю заметить, как лесничие куда-то потащили труп оленихи и олененка. За ними тянется кровавый след. Я поспешно разворачиваю лошадь, чтобы оказаться подальше от этого места.
Все тоже разворачиваются по направлению к замку.
Обратно мы едем довольно быстро, потому что сильно углубились в лес, и путь назад предстоял неблизкий.
Ветер в лицо освежает, и я потихоньку прихожу в себя. И хотя я еду последней, я не замечаю, как Марика немного отстаёт от группы."
"И вдруг она проносится мимо меня и что-то шепчет на ухо моей лошади, та шарахается от неё в сторону. Я вцепляюсь в гриву лошади, чтобы удержаться, но тут же ощущаю настолько резкий и сильный рывок назад, что её шелковистые волосы выскальзывают из рук. Лошадь продолжает бежать вперед уже без меня.
