Я уже думаю о том, что на сегодня для меня всё закончилось и делаю шаг по направлению к замку, но Ролдэн тут же больно сжимает мой локоть пальцами и продолжает конвоировать.
Мы входим в замок и идем по длинному коридору, который освещает свет настенных факелов. Колышущиеся тени на стенах меня пугают, как и звук наших шагов в тишине.
В конце коридора мы спускаемся по каменным ступенькам. Воздух становится спертым и влажным, а свет почти совсем исчезает: расстояние между факелами всё больше увеличивается. У меня душа уходит в пятки: я понимаю, куда мы идем.
Я пытаюсь вырвать свою руку из его пальцев, но он даже не замечает моих усилий.
— Я сейчас закричу, — предупреждаю я его, срывающимся голосом.
— Кричи, — равнодушно говорит он. — Тебя здесь всё равно никто не услышит.
Глава 19
Но мне это не важно. Мне надо хоть как-то сопротивляться, выразить свое отчаянье. И я уже набираю в легкие воздуха, но тут же давлюсь им, когда внезапно различаю перед собой решетку камеры.
— Ты не посмеешь! — взвизгиваю я, содрогнувшись от ужаса.
Ролдэн даже не отвечает на мой вопль.
Одной рукой он держит меня, а другой берется за дверь камеры и тянет её на себя: она со зловещим скрипом отворяется. Я бьюсь как пойманная птица, пытаясь освободиться от его железной хватки.
Он грубо вталкивает меня в камеру, и я от его толчка как пушинка лечу прямо в стену, хорошо, что еще успеваю подставить руки, чтобы не разбить лицо. От удара я сползаю по стене и оказываюсь на холодном полу.
— Тебе стоит слушать то, что я говорю! И делать, что я говорю, — он закрывает дверь, а я жалобно всхлипываю, пытаясь разглядеть в темноте крыс:
— Я буду слушать.
Вся моя гордость растворяется в животном страхе.
— Верю, но урок тебе не помешает, — холодно и равнодушно произносит Ролдэн. Ему совершенно нет дела до того, что здесь со мной будет.
Он поворачивает ключ в замке. Я с ужасом вижу, как он разворачивается, чтобы уйти и оставить меня одну в темноте в этом жутком месте. Я вскакиваю на ноги и бросаюсь к решетке.
— Прости, прости, прости, — шепчу я, вцепившись в холодные прутья, в надежде, что он не бросит меня здесь, но только вижу его широкую удаляющуюся спину.
— Когда ты выпустишь меня отсюда? — кричу я и новая волна отчаянья накрывает меня, но ответа, конечно же, нет. Господи, а если я здесь проведу всю свою жизнь?!
У меня кружится голова от ужаса. Я сажусь на колючую солому в углу камеры и обнимаю колени. Меня всю трясет. Я хочу домой, хотя дома у меня теперь нет.
