Мне хочется истерично кричать: «Отпусти! Я не хочу!»; но чужая рука не дает мне сдвинутся и на миллиметр.
«О, Господи! Неужели, сейчас со мной случится это?!»
— Что ты ломаешься? Недотрогу из себя строишь, — хрипит шёпотом чужой голос мне в ухо. И чужое горячее возбужденное дыхание, словно опаляет огнем мое ухо, оставляя горящую и зудящую кожу. Я даже не могу понять, кому этот голос принадлежит, настолько он искажён животным возбуждением.
У правой ноги что-то лежит, мешаясь, и я непроизвольно отпихиваю предмет, и он глухо ударяется о дверь.
И в этот момент мне кажется, что я слышу чьи-то шаги. Вроде бы кто-то идет по коридору. Сквозь толстую дверь мне плохо слышно. Но я отчаянно пытаюсь привлечь внимание и мычу громче в зажавшую мне рот руку — мне тут же закрывают и нос. Теперь я ещё и дышать не могу, отчего пугаюсь ещё больше. Кислород стремительно заканчивается, но я еще бьюсь за свою жизнь из последних сил. Человек сзади замирает. Значит, шаги мне не послышались.
Глава 44
Я молю Небеса, чтобы меня услышали.
Кислород на исходе, и у меня кружится голова. Мои ногти продолжают яростно впиваться в чужую кожу, раздирая её.
Тяжелая дверь чуть приоткрывается, пропуская полоску света.
— Что здесь происходит? — слышу я голос Дайого. Я рада слышать его голос, как никогда.
Меня тут же выпускают из насильных объятий и отталкивают в сторону. Я едва удерживаюсь на ногах, жадно хватая ртом воздух.
Дайого открывает дверь шире и входит. Он делает шаг ко мне и освещает мое искаженное страхом лицо, факелом, который снял в коридоре со стены.
— Что ты делаешь в чужой спальне? — грозно спрашивает он.
Я понимаю, как это выглядит со стороны: мои волосы наверняка растрепаны, а вырез платья неприлично съехал вниз.
Слезы подступают к глазам.
— Я искала лекаря, — поясняю я дрожащим голосом. Мои руки непроизвольно вцепляются в платье.
— На этом этаже? — искренне удивляется он.
— Меня стражник в тюрьме сюда отправил, — пытаюсь оправдаться я. С каждым словом, осознавая, что объяснение кажется нелепым.
— Допустим, я тебе верю, — с сомнением говорит Дайого и добавляет. — Как ты оказалась в тюрьме даже спрашивать не буду.
Всё начинает выглядеть хуже и хуже. Я не хочу что-то говорить о Хуане, потому что тогда придется рассказать и о том, что я испортила ожерелье Марики, а это точно не то, что нужно сейчас."
"У другой стены комнаты едва виден силуэт мужчины, который явно пытается слиться с тьмой. Дайого все же замечает его и светит факелом в лицо мужчине.
