Наконец один из мужчин — не тот, что пострадал, а другой, с каштановыми волосами, убранными в хвост, снизошёл до ответа:
— Благодарю, мэм, но мы предпочитаем своего целителя, проверенного.
Скорее всего, так и есть. Вблизи было заметно, что хотя тёмная одежда мужчин не была украшена кружевом и вышивкой, как у аристократов, но сама ткань была настолько качественной и дорогой, что один сюртук того, кто мне ответил, стоил дороже роскошного бального платья. Похоже, это были аристократы, которые попытались слиться с толпой.
Только я слишком хорошо помнила, что такое качественная ткань, и сколько она может стоить. И упускать такого состоятельного клиента было жалко.
— Сэр, это не вы сейчас испытываете боль, так что, и решать не вам, — предельно вежливо, но твёрдо парировала я и вновь обратилась к герою. — Не бойтесь, это не больно.
— Так не бывает, — хмыкнул третий, коротко стриженый блондин. Сам же герой продолжал молча, слегка прищурившись, смотреть на меня, словно не зная, как реагировать на заговорившую кошку.
И я решилась. Хотела взять мужчину за руку, но обнаружила на нём тонко выделанные лайковые перчатки, сидящие как вторая кожа — такие снимать дольше, чем всю остальную одежду, что была на нём. Тогда я подняла руку и прижала ладонь к щеке мужчины, запуская диагностику и обезболивание.
Глаза мужчины, сначала показавшиеся мне чёрными, как его волосы, широко распахнулись и оказались тёмно-серыми, как небо перед грозой. Шатен же ахнул от возмущения, больно схватил меня за руку и оттащил от раненого.
— Не смей прикасаться!
— Нет, Миллард, пусть продолжает, — подал, наконец, голос герой.
— Но, ва… — начал возражать шатен, но был оборван твёрдым:
— Пусть. Продолжает.
И я продолжила. Свежие травмы и раны лечить проще всего, а тут и пары минут с момента падения, наверное, не прошло. Так что, спустя минут пять, не более, я убрала ладонь."
"— Вот и всё. И совсем не страшно, правда?
— Правда, — мужчина повертел рукой, сжал и разжал кулак, словно не веря, что и правда — уже всё.
— Что вы хотите за услугу?
— Три серебрушки, — я уже знала, что это в приграничных сёлах за такие деньги корову купить можно, а в столице — разок в ресторан сходить. В хороший ресторан. А человек в такой дорогой одежде точно мог себе это позволить. — Две за закрытый перелом руки без смещения, третью — за синяки и ссадины.
— Сколько? — глаза брюнета снова широко распахнулись. Я что, перестаралась?
— Ладно, две серебрушки, — пошла я на попятный.
