Я на обратной дороге несколько раз проверялся, на заправку заскочил, так она за мной туда свернула. Я-то заправился, а вот из нее никто даже не вышел. Я поехал дальше, и эта тачка за нами. Тогда я решил по старой дороге двинуть. Джипу на ней ничего не будет, а вот «Тойоте» придется несладко. Так она и туда за мной поперлась. Отстала только на подъезде к поселку.
— Ты мне говорил, что за вами следили четыре раза. Эти случаи за два считаешь или за один? — уточнил Лев Иванович.
— За два, — ответил Смирнов.
— Теперь рассказывай, кто за вами в третий раз ехал, — предложил Гуров.
Мужик заерзал на стуле и потупился. Сыщик понял, что с этой третьей машиной было что-то не то.
— Так, — протянул Гуров. — Гена! Судя по твоему поведению, «не вынесла душа поэта». Говори, что настряпали, все равно ведь узнаем.
— Позвонил я ребятам, — по-прежнему глядя в пол, сказал Смирнов. — Предупреждаю сразу, никаких имен не назову. Когда мы восьмого в Москву выехали, за нами потрепанный «Форд» пристроился. Я убедился, что за нами точно следят, и дал ребятам отмашку.
Там место одно такое удобное есть. Они его хотели в клещи взять, чтобы поинтересоваться потом, чего от Ильи Павловича надо. Водила решил вырваться. В общем, у него не получилось.
Щербаков, тяжело дыша, с каменным лицом поднялся, подошел к Смирнову, взял его за грудки, рывком поднял и несколько раз встряхнул так, что голова у Геннадия болталась, как у тряпичного, а потом бросил героя обратно на стул.
Некоторое время Владимир Николаевич стоял, отвернувшись, и раскачивался с носка на пятку, а потом, не оборачиваясь, спросил:
— Где это случилось? И что именно?
— Это уже в Красногорском районе было, — тихо ответил Геннадий.
— Водитель «Форда» не справился с управлением и с дороги вылетел. Пока наши подъехали, затормозили, там уже все полыхало, а потом взорвалось. Вот наши и уехали.
Некоторое время все молчали. Геннадий смотрел в пол, Гуров с Крячко — на него, с явной укоризной.
Щербаков покрутил головой так, словно воротничок рубашки был ему тесен, откашлялся и сказал:
— Ладно, запросим район, заберем дело себе.
Пусть эксперты попытаются выяснить, кто же был в машине. — Он повернулся и в упор посмотрел на Смирнова. — С этой минуты ты захлопнешь рот и открывать его будешь только тогда, когда тебя о чем-то спросят Гуров или Крячко. Еще я, разумеется. Больше ты никому ничего говорить не будешь и не отойдешь от них дальше двух метров.
— Владимир Николаевич, за что? — возмущенно завопил Стас.
