Я допускаю, что есть люди, которые помогут Илье Павловичу быстро восстановить заграничный паспорт, но сможет ли он так же оперативно снова получить американскую визу?
Женщина нервно кусала губы, но молчала.
— Елена Ильинична, для того, чтобы найти преступников и этим сохранить жизнь вашего отца, нам надо знать, в чем опасность этой информации. Вашей маме это известно. Поэтому выбор у вас небольшой. Вы даете нам возможность поговорить с Ириной Дмитриевной. Клянусь, что мы будем предельно деликатны. Или отказываете, но этим ставите под удар жизнь своего отца.
Да и не только его. Ведь Геннадий и Клавдия Алексеевна Смирновы будут защищать его изо всех сил и могут пострадать. Беда, постигшая трех человек, будет на вашей совести. Решайте!
Женщина довольно долго молчала, а потом сказала:
— Хорошо! Я дам вам возможность поговорить с ней и сама буду присутствовать при этом. Теперь уже сама вам клянусь, что если маме станет хуже, то я прилечу в Москву и… не знаю, что с вами сделаю!
Некоторое время на экране были видны только стены, кресла, чьи-то ноги.
Женщина шла, опустив руку со смартфоном. Потом послышались чьи-то голоса. Вслед за этим на экране появилось лицо пожилой женщины.
— Здравствуйте… — начал было Гуров, но тут Щербаков отобрал у него смартфон и буркнул:
— Ты со своей слоновьей деликатностью и здорового человека ухайдакаешь!
Лев Иванович обиделся, насупился и отвернулся, но слушал внимательно.
— Как вы себя чувствуете, Ирина Дмитриевна? — спросил Щербаков.
— Сейчас уже получше, Владимир Николаевич, — ответила она. — Мне Павлик сказал, что с Илюшей все нормально. Насколько это возможно в данной ситуации. А как Люсенька?
— Спасибо, хорошо. Привет вам от нее.
— Кто-то еще говорил о нашей сентиментальности! — язвительно сказал Стасу Гуров и выдернул смартфон из руки Щербакова. — Ирина Дмитриевна!..
— Да что ж вы там как дети из-за телефона деретесь? — удивилась она и даже улыбнулась.
— Да вот приходится! — Лев Иванович недовольно посмотрел на генерала.
— Вам дочка объяснила, в чем дело? — спросил он, и она кивнула. — Ирина Дмитриевна, вы ни за что не согласились бы уехать, если бы не знали причину и не понимали, что она действительно очень серьезная. Расскажите нам, как конкретно объяснил вам муж необходимость срочного отъезда.
— Он с начала сентября ходил очень подавленный. Я не приставала с расспросами, думала, что это связано с кем-то из его больных. Может, случай тяжелый.
