Он пошарил вслепую, не нашел их и вынужден был открыть глаза.
Будильник был в руках у Крячко, стоявшего в дверях спальни.
— Лева, он звонит уже в третий раз. Если ты его наконец-то услышал, значит, хоть немного отдохнул. Уже полвосьмого, пора вставать. Ты приведешь себя в норму, позавтракаем, и уже нужно будет выезжать. Дай-то бог, чтобы пробок не было. Тогда мы, может быть, к девяти успеем на работу.
Гуров с трудом поднялся и, чувствуя себя так, словно ночевал в работающей камнедробилке, поплелся в ванную.
Он понимал, что контрастный душ его не спасет, и встал под холодный. Сыщик пощелкал зубами минут пять и решил, что этого хватит.
Он привел себя в порядок и пошел в кухню, откуда завлекательно пахло чем-то жареным.
— Лева, у тебя в холодильнике кроме сдохших от голода мышей были только яйца, огрызок сыра и остатки кетчупа. Что получилось из этой смеси, не знаю, но, в случае чего, туалет от нашего кабинета недалеко, добежать успеем. Главное, чтобы свободен был.
Гуров с большим сомнением посмотрел на содержимое сковороды, стоявшей на столе, а потом решительно заявил:
— Спасибо за заботу, но ешь один, а я кофе обойдусь.
Не хватало еще, чтобы я инструкции подопечным сидя на унитазе давал.
— Зря, значит, я старался, — со вздохом проговорил Стас. — Тогда тоже не буду. Голодать — так вместе. А насчет туалета ты зря. Он куда больше, чем их кабинет. Если туда хоть один стол с компьютером поставить, то ты вполне мог бы вызывать их по очереди и…
— Поехали, горе ты мое! — не выдержал Лев Иванович.
— Еще неизвестно, кто чье горе, — пробурчал себе под нос Крячко.
В машине, по дороге на работу, Гуров спросил:
— Стас, во-первых, почему я бегемот? Во-вторых, кому ты вчера грозился морду набить?
— А ты повесь на себя Петра и потаскай его по главку. Как вспотеешь, так и поймешь, почему ты бегемот. А что грозился?.. Так обещать — не значит жениться. Мало ли, что я кому говорил.
— Петра ты просто матом послал бы, а выражался витиевато, значит, Щербакова, — сделал вывод Гуров.
— Не мытьем, так катаньем решил в отставку выйти?
— Так он меня и отпустит! — буркнул Крячко. — Тогда ведь и ты уйдешь, а он без тебя как без рук.
Вот за таким беззлобным пикированием они доехали до места.
Когда друзья вышли из машины, Стас спросил:
— Куда сначала? В отдел или к себе? Я бы, конечно, пошел в буфет и хоть плюшек к чаю взял, но ты же в бой рвешься."
"— Первым делом я хочу с Лопатиным побеседовать, а потом и с остальными двумя.
