Гена ничуть не преувеличивал, когда говорил о Леве, что у того слава человека, от которого еще никто не уходил. Но и Краснову навести справки ничего не стоит. Вот я и решил подстраховаться. Пусть уголовники за Левой присмотрят. В нем и так дырок много. Еще одна явно лишней будет.
— Не думал я, что у Гурова такие связи в криминальном мире, — сказал Щербаков и покачал головой.
— Нет у него там связей, — выразительно сказал Стас. — Просто Лева по обе стороны закона в большом авторитете.
Он никогда ни на кого лишнего не навесил, всегда разбирался по справедливости. Если слово дал, то сдержит, чего бы это ни стоило. Люди его не просто так уважают. К тому же это я звонил Пьеро, а не он. С меня и спрос. Ну а я, грешный, это как-нибудь переживу. — Крячко тяжело поднялся. — Спокойной ночи, Владимир Николаевич. Пойду и я вздремну.
— Хотел бы я иметь такого друга, как ты, — внимательно глядя на него, сказал Щербаков.
— Какие ваши годы? — Стас усмехнулся.
— Может, еще и сложится.
Он вышел, а Владимир Николаевич только покачал головой, глядя ему вслед. Эта троица — Орлов, Гуров и Крячко — нравилась ему все больше и больше. С ними можно было идти и в бой, и в разведку, и в горы. Главк от всякой швали чистить.
Для этого его, в общем-то, и выдвинули из провинции на этот высокий пост. Только вот об истинной цели назначения знали всего несколько человек, сидящих в очень высоких кабинетах.
Глава 10
Утро у всех началось по-разному.
Щербаков, ложась спать, поставил будильник не на шесть тридцать, а на восемь. Возраст! Никуда от этого не денешься, не мальчик он уже, чтобы на износ работать.
Он привел себя в порядок, вернулся в комнату отдыха и обнаружил, что постель с дивана уже убрана, сам он собран. На столе стоял завтрак, причем домашний: картофельное пюре с котлетой и оладьи. Да и чай уже был заварен. Генерал покрутил головой от восхищения.
Надежда Михайловна опять все предусмотрела.
Он с удовольствием поел, оделся. Свежие рубашки в его шкафу всегда были."
"Потом Щербаков вышел в кабинет и нажал на селекторе кнопку секретарши, которая тут же отозвалась.
— Спасибо большое, Надежда Михайловна, — сказал он. — Все было очень вкусно. Но мне, право, неудобно, что вам из-за меня пришлось еще и дома работать.
— Я рада, что вам понравилось. А труда никакого особого нет.
