Не обращая внимания на Ваймака, Жан полуобернулся и быстро залопотал по-японски. О чем бы он ни говорил, его слова стерли с лица Рико каменное выражение. Он бросил внимательный взгляд на Нила, затем – на Кевина и только потом ответил Жану. Тот беспомощно развел руками. Посмотрев на обоих, Кевин осторожно произнес что-то на японском.
Не дав ему договорить, Ваймак махнул рукой Лисам:
– Поднимайтесь. Эбби договаривается с администраторами, чтобы нас пересадили за другой стол.
Нил охотно подчинился, но далеко уйти не смог.
Едва он отодвинул стул, как Жан преградил ему путь и жестом подманил поближе. Нил едва успевал за его французским и все же разобрал больше, чем хотелось бы.
– Чуть позже Рико займет пару минут твоего времени, – сообщил Жан. – Советую тебе поговорить с ним, если не хочешь, чтобы все узнали, что ты – сын Мясника.
Услышав имя отца, произнесенное вслух, Нил словно получил удар под дых, но звук, который издал стоявший рядом Кевин, был еще хуже. Нил инстинктивно упер ладонь ему в грудь, отталкивая его подальше от стола.
Дэй попятился так быстро, что чуть не упал. Нил на него не смотрел, но услышал, как тот прохрипел:
– Это неправда.
– Заткнись, – прошипел Нил, сам не зная, к кому из двоих обращается. – Больше ни слова.
– Давай, беги, – сказал Жан. – Это ты умеешь лучше всего, не так ли?"
"Ваймак остался уладить вопрос с «Воронами»; Лисов из-за стола как ветром сдуло. Направляясь через все поле к Эбби, они привлекали немало любопытных взглядов, однако им было не до того: вся команда не сводила глаз с Кевина и Нила.
Эбби и тренер блэквеллцев препроводили «Лисов» к новому столу, который изначально отводился тренерам. Сменив дислокацию, команда оказалась на задворках мероприятия, однако Нил не сомневался, что его товарищи этому только рады.
Они расселись в прежнем порядке, только теперь Кевин развернулся вполоборота и буравил Нила глазами. Дэй таки обратил на себя его взгляд, схватив за подбородок железной рукой. Нил хотел дернуться, но понял, что это уже бессмысленно.
Он смотрел на Кевина, ожидая, когда тот его узнает. За ожиданием маячил тошнотворный страх. Нил стиснул кулаки, спрятав их под стол, чтобы никто не видел, как у него трясутся руки.
Кевин открыл рот. Нил не хотел его слушать. Он не знал, что именно сейчас скажет Дэй и, главное, на каком языке, а потому заговорил первым – тихо, с трудом выдавливая слова, на французском:
– Нет, Кевин, не здесь. Поговорим завтра. Наедине.
Кевин заколебался.
– Эндрю знает?
– Не всё.
