Их прибытие не осталось незамеченным; они были еще на полпути к крыльцу, а входная дверь уже распахнулась. Мгновенно узнав в вышедшей на порог женщине Бетси Добсон, Нил встал как вкопанный. Эндрю тоже остановился и приветственно раскинул руки.
– О-о, Би, какое удачное совпадение! Мы только что о вас вспоминали. Я сейчас немного занят, а вот Нил охотно с вами пообщается. Вы же не против, да? Я так и думал.
– Я против, – заявил Нил. – Мне нечего ей сказать."
"– Уверен, ты выкрутишься, – через плечо сверкнул улыбкой Эндрю.
– Тебе ведь не привыкать, а? Кстати, правду выкладывать необязательно, Би не ждет от тебя откровенности. Я предупредил, чтобы она не верила ни единому твоему слову. Или вы с ней тоже начали играть в секретики?
– Я сказал – нет.
Эндрю развернулся к нему лицом и спрятал руки в растянутый передний карман толстовки.
– А, ты еще не догнал, – понимающе кивнул он. – Это не просьба, Нил. Все это дерьмо случилось не без твоей помощи. Меньшее, что ты можешь сделать, – помочь разгрести его. Где же твое чувство ответственности?
Даже удар ножом не причинил бы такую острую боль.
От слов Эндрю у Нила как будто кончился воздух в легких. Он пошатнулся, отчаянно пытаясь удержать равновесие. Он хотел сказать, что не виноват, но они оба знали, что это не так. Эндрю не рассказывал ему о Дрейке, но говорил, что Лютер предал его доверие. Вместо того чтобы прислушаться, Нил решил помочь горю Ники. Он не приглашал Дрейка в Южную Каролину, но собственноручно привел Эндрю в его распростертые объятья.
Вина была для Нила относительно новым чувством – чем дольше он находился в окружении Лисов, тем чаще ее испытывал. До этого момента она накатывала лишь короткими неприятными приступами, теперь же накрыла его огромной, всепоглощающей волной жара, от которого хотелось самому себе выпустить кишки. Он подумал, что сейчас не выдержит и либо закричит, либо сблюет, но ни того ни другого позволить себе не мог, поэтому изо всех сил стиснул зубы. Посмотреть Эндрю в глаза – почти невозможно, отвести взгляд – непростительно.
Сквозь мучительное жжение в груди Нил выдавил:
– А твое где?
Эндрю недоуменно склонил голову набок. Хотя, может, он и не притворялся, а действительно не понял. Нил и сам с трудом разобрал в этих скрипучих звуках слова. Тошнота ослабевала, но не уходила, и он сглотнул. Каждый вдох, казалось, рассекал грудную клетку, однако, когда он заговорил снова, голос его звучал ровно:
– Почему ты не рассказал Хиггинсу?
– А смысл? – беспечно отозвался Эндрю.
