Нил был не единственным, кто вздрогнул, услышав ее, а Кевин так и вовсе подскочил, что встревожило Нила еще больше. Эбби устремила на Дэя пристальный взгляд, но тот не поднимал глаз. Ваймак захлопал в ладоши, поторапливая команду.
– Умоем засранцев, – призвал он. – Чем скорее мы с ними разделаемся, тем скорее поедем бухать к Эбби. Я потратил целое утро, чтобы набить ее холодильник.
И хотя это не слишком напоминало поощрение, многие заулыбались, а Ники даже негромко гикнул. Никто из Лисов не обманывался, все прекрасно понимали, что сегодня вечером их перемелют в фарш.
Ваймак лишь давал им возможность напиться, чтобы уйти в отключку, а не мучиться всю ночь, болезненно переживая поражение. Лучше так, чем никак, подумал Нил, хотя ему это и не поможет.
Ваймак распахнул дверь. Храбро улыбнувшись через плечо, Даниэль вывела команду на стадион. Нил не видел трибун, пока не вышел во внутреннюю зону, но ударивший в уши рев был по крайней мере вдвое громче обычного. Шум перешел в оглушительные вопли и визг, когда «Лисы» наконец оказались на виду.
«Лисички» замахали помпонами и резво запрыгали в приветственном танце. Студенческий оркестр «Оранжевые нотки» во всю мочь заиграл командный гимн, однако его звуки потонули в общем шуме.
Нил окинул взглядом оранжевое море. Приезжие «нейтральные» болельщики выделялись в толпе цифрами «1» и «2», нарисованными на щеках в честь Рико и Кевина. Отличить фанатов «Воронов» было еще проще: все они с ног до головы носили черное и занимали на трибунах отдельный сектор точно напротив домашних скамеек «Лисов».
Со стороны казалось, будто часть стадиона поглотила черная дыра.
За всем этим грохотом Нил не заметил, как объявили выход «Воронов», однако не расслышать тяжелый ритм басов он не мог. Мотив показался ему смутно знакомым. Секунду спустя он вспомнил, что под ту же мелодию Рико выходил на сцену в эфире утреннего шоу Кэти Фердинанд: это был гимн «Воронов». Он отличался от всех остальных, что доводилось слышать Нилу, и не звучал ни бодро, ни жизнеутверждающе.
Эта мрачная, гнетущая музыка наводила страх, символизировала угрозу, напоминала о смерти – «Вороны» относились к своему образу всерьез. Нил подумал, что в будущем всем им наверняка придется ходить к психологу.
Трибуны взорвались. Зрители в оранжевом принялись выкрикивать оскорбления, сопровождая их презрительным свистом. Фанаты в гостевом секторе ответили боевым кличем. Те же, кто просто приехал насладиться зрелищем, бурно поддерживали и «Лисов», и «Воронов».
