– Экси в этом случае не вариант, понимаешь? Ты можешь любить экси всем сердцем, но экси не полюбит тебя в ответ.
Нилу стоило промолчать, но он не удержался:
– И что?
– О господи. – Ужас на лице Ники смешался с жалостью. – Ты серьезно? Ничего прискорбнее не слышал.
Понимая, что лучше все-таки держать рот на замке, Нил сказал:
– Мне надо заниматься.
– Не увиливай! – Ники схватил со стола методичку с уравнениями и бросил ее на пол. – Теперь слушай. Есть увлечение, а есть одержимость, и это разные вещи.
Нельзя превращать экси в смысл всей жизни, экси – не навсегда. Ты сверкнешь звездой, потом закончишь спортивную карьеру, и что дальше? Будешь до конца дней в одиночестве сидеть дома, любуясь завоеванными медалями и кубками?
– Перестань.
Должно быть, Ники уловил в его словах скрытое предупреждение и потому смягчил тон:
– Нельзя делать из экси целую вселенную, Нил. В жизни есть много чего другого. Если хочешь, как-нибудь съездим вдвоем в Колумбию, я попрошу Роланда познакомить тебя с народом.
У него куча классных друзей. Я даже против девушки возражать не буду, если ты…
– Почему ты не любишь девушек? – перебил Нил.
Ники слегка растерялся, но быстро пришел в себя и досадливо поморщился:
– Они слишком мягкие.
Нил вспомнил сбитые костяшки Рене, неукротимый дух Даниэль и Элисон, вышедшую на игру через неделю после смерти Сета. Вспомнил мать, которая, не дрогнув, выдерживала буйные припадки ярости мужа и хладнокровно оставляла за собой трупы.
Он просто не мог не сказать:"
"– Среди самых сильных людей, которых я знаю, немало женщин.
– Что? Да нет, – махнул рукой Ники, – я о другом. Они мягкие в буквальном смысле. Слишком много изгибов, понимаешь? Руки как будто соскальзывают. Не-е, это совсем не мое. Мне нравится… – подбирая слова, он нарисовал в воздухе прямоугольник, – Эрик. Эрик – само совершенство. Он ярый поклонник движухи под открытым небом типа скалолазания, походов в лес, катания на горных велосипедах – короче, всей этой байды с комарами и свежим воздухом.
Но боже мой, Нил, видел бы ты его тело! Он весь такой – крепкий, жесткий, сплошь острые углы. – Ники снова изобразил в воздухе прямоугольник. – Он сильнее меня, и мне это нравится. Я могу висеть на нем хоть целый день, он даже не вспотеет.
Вспоминая своего бойфренда, который сейчас находился на другом континенте, Ники медленно и мечтательно улыбнулся.
