— Ну что ты слезы роняешь? Куплю я тебе точь-в-точь такую же вазу!
— Не стоит! И вообще, держись от меня подальше! — попросила я, складывая осколки один на другой. — Бессовестный, даже мусор какой-то успел закинуть!
— Какой еще мусор?!
— Такой…
— Покажи!
Думаю, он и сам прекрасно знал, что побросал в вазу мелкие предметы — какой-то тонкий проводок, рядом еще валялся диск, размером чуть больше пуговицы. Понятия не имею, что это за предметы, но очень смахивало на детали какие-то. Наверняка Крестовский мусор из карманов выгреб и стряхнул в вазу, желая унизить соперника даже в мелочах, опошлить все, подаренное им!
— Не покажу!
Я собрала все осколки в пакет, планируя отдать вазу реставраторам… Безумно ценная вещь испорчена, как мне теперь смотреть в глаза Стефану?!
— Давай я договорюсь о восстановлении? — мирным тоном предложил Крестовский.
— Спрошу у Эмина, он коллекционер, спец в искусстве, знает реставраторов…
— Нет! Даже приближаться не смей! Ты уже испортил все, что только мог испортить! А еще… Иди спать, и чтобы завтра к пробуждению Мирослава тебя уже не было! — потребовала я.
— Выгоняешь нас с Бусинкой? За порог выставляешь?! — изумился Крестовский и заявил твердо. — Окей, я прямо сейчас дочку заберу.
— Нет, не надо сейчас, она же спит! — смутилась я, понимая, что переборщила.
— Довольно! Ты свое условие выдвинула, я не стану мозолить тебе глаза. Мы прямо сейчас уезжаем! Я не хочу мешать тебе горевать над осколками вазы. Это куда ценнее разрушенных жизней! — съязвил Крестовский и вихрем пронесся мимо меня вверх по лестнице.
Я не верила, что он уедет. Я ни на секунду не поверила, но буквально через несколько минут Крестовский спустился, осторожно неся спящую дочку на руках, завернутой в одеяло. Бусинка стала уже такой большой! Ее рыжие волосы свешивались вниз длинными, огненными прядями.
— Кирилл! — попыталась его остановить. — Боже, ты совсем из ума выжил! Положи ребенка на кровать и дай ей поспать! Я не имела в виду, чтобы ты прямо сейчас покидал дом!
— Ничего страшного, — Кирилл наклонился и поцеловал дочку в лобик.
— Я буду ехать медленно и осторожно, она даже не проснется! За чужое одеяло не переживай, верну в целости и сохранности!
Миллиардер вышел, трепетно прижимая к груди свою дочь. Еще через минуту раздался звук отъезжающей машины.
Крестовский уехал.
Мои руки опустились вниз, внезапно пакет с осколками показался безумно тяжелым! Я опустила его на комод и поплелась в ванную, чтобы умыться и переодеться ко сну.
