По его словам, все было как в тумане, но он видел, что его ударил прилично одетый мужчина. Лица не разглядел или же не помнил. Действовал мужчина как будто в одиночку. Снял с пояса юнги ключи от каюты, с полминуты препирался с Шефером – тот покинул место заточения не очень-то охотно. После они вдвоем затащили юнгу в каюту вместо заключенного, связали руки и ноги, в рот засунул кляп и заперли его в гардеробной.
Парнишку освободили только вечером этого же дня, когда явилась смена охраны. Поразительная безалаберность, особенно для немцев, но факт остается фактом.
– Вы видели Шефера последним, месье Дюбуа, но не думайте, что вас кто-то винит, – вкрадчиво, даже ласково толковал Вальц.
Будто утешал.
Я в разговоре не участвовала. Накануне, смертельно уставшую, муж уговорил меня – точнее, заставил – лечь спать. Подремать хотя бы, потому что в то, что кому-то удастся поспать этой ночью, он и сам не верил.
Не знаю, надолго ли мне удалось сомкнуть глаза, но проснулась я оттого, что судно наше слишком уж качало из стороны в сторону, а вместо легкого морского бриза в каюту врывался через иллюминатор сильный и холодный ветер.
Пришлось встать и закрыть стекло на щеколду.
А после я услышала негромкие мужские голоса в гостиной. Германа Вальца и моего мужа.
Не в силах выдержать полную неизвестность, я накинула капот на плечи и, приоткрыв створку двери, стала слушать.
– Не думайте, что вас кто-то в чем-то подозревает, – раз за разом повторял Вальц – и чем чаще повторял, тем больше закрадывалось опасений, что именно моего мужа офицерский состав парохода и винит во всех бедах.
– Я верю вам, месье Дюбуа, главным образом потому, что тот, кто помог Шеферу сбежать, на том не остановился: он попытался отравить мадам Дюбуа. Нелепая случайность, что бокал с цианидом выпила мадам Гроссо…
– Рано говорить о том, кому предназначался яд, – резонно заметил месье Дюбуа.
– Тоже верно. И все же со своей стороны я приложу все усилия, чтобы никакая опасность не грозила мадам Дюбуа.
– Поверьте, я приложу все усилия тем более, – холодно отозвался супруг.
Над их головами угрожающе раскачивалась люстра.
– Ветрено сегодня, – заметил Вальц. – Как бы в шторм не попали…"
"Оба мужчины сидели в профиль ко мне. Смуглые, черноглазые, чем-то неуловимо похожие. И, вместе с тем, разные, как день и ночь. Муж, горделиво вскинувший голову, хмурый, смертельно уставший и всеми силами старающийся это скрыть. Совершенно не походивший на того, кого я видела днем на палубе среди пассажиров.
