Узнав, что Жан обвел его вокруг пальца и помог Клаусу скрыться, он может выкинуть что угодно…
А потому покинуть пароход нужно было нам всем. Быстро и тихо.
Жан нес на руках Софи, а я малыша Андре, неожиданно притихшего. Мы спустились на нижний ярус, туда, где были купальни и баки с запасами питьевой воды. Минуя шлюзы, которые муж отпирал и запирал невесть где добытым ключом, добрались до кают третьего класса: по правде сказать, это были, скорее, разграниченные дощатыми стенками отсеки с рядами спальных мест, а не каюты.
Да и они не были заполнены даже на треть. Здесь-то, поднявшись по шаткой лестнице на технический этаж, запертый на десять замков, Жан отпер их все, а после распахнул аварийный шлюз – выход в открытое море.
Нас тотчас закрутил ветер с солеными брызгами, но думать об удобствах было не время: внизу и правда мерно покачивалась на волнах шлюпка, окрашенная серой краской. Грета Кох, причитающая и взволнованная, раскладывала юбки, пытаясь устроиться на узкой скамейке, притихшие Томас и Катарина жались к своей гувернантке, а аптекарь дотошно выспрашивал что-то у гребца на веслах.
Второй гребец, вместе с юным Клаусом, держались за крайне опасную на вид вертикальную лестницу, что крепилась к борту парохода. Пытались помочь нам с детьми.
Туман съедал лишние звуки, и тихо было настолько, что я слышала каждое их слово, каждый вздох, каждый гулкий низкий звук, исходящий от железной утробы огромного парохода, который мне так не терпелось покинуть.
Малыш Андре будто почувствовал что-то: завозился и жалобно всхлипнул.
– Мамочка, мы будем кататься на лодке? – поинтересовалась Софи куда спокойней, в отличие от брата.
Я же старалась, чтобы голос мой звучал как можно обыденней:
– Да, малышка, покатаемся немного… Гляди, Томас уже в лодке, спускайся скорее…
– Хорошо! – тотчас согласилась дочка.
И ступила на лестницу скорее, чем я успела ее подбодрить. Господи, я боялась куда сильнее нее! Высота, по правде сказать, здесь была небольшая – не выше моего роста. Жан ступил на лестницу вслед за дочкой, преодолел пару ступенек и протянул руку, принимая у меня сына.
Спустился и передал его Ханни, которую малыш тут же обвил ручонками за шею и, слава Богу, успокоился.
После Жан помог преодолеть страшную лестницу и мне.
Сойдя в лодку, отпустив железную скользкую перекладину лестницы, я едва смела поверить, что все теперь позади. Мы спасены! Мы среди своих! И до берега всего ничего!
Не сдержав эмоций, я широко, искренне улыбнулась мужу – а он мне.
