Возможно, он хотел завербовать ее для работы на разведку – а она этого не хотела.
– Человек ее круга, с ее связями – лакомый кусок для разведки, – согласился муж. – Все бы ничего, но алиби Эспозито на тот вечер подтвердил твой новый друг мистер Макгроу, помнишь? Во время гадания, Макгроу и Эспозито беседовали в зале ресторана.
– Ох, не говори о нем! – я поморщилась. – Отвратительный тип!
Муж улыбнулся, ему все еще нравилось дразнить меня, как проказливому гимназисту!
– Макгроу резковат и грубоват – зато с ним не соскучишься.
Уверен, и ты так думаешь!
– Вот уж поверь – не думаю! А по поводу алиби: разве ты можешь утверждать на сто процентов, что весь вечер Эспозито был в ресторане?
Подумав недолго, муж признал:
– До половины одиннадцатого Эспозито точно был там, но после… А впрочем, если он и правда прятался здесь во время гадания, Аурелия не могла об этом не знать.
– Вероятно, он подкупил ее. Эта дама весьма падка на деньги.
Муж не возражал. И, судя по тому, что тотчас не запретил мне приближаться к ней, даже не возражал против еще одной моей встречи с Аурелией.
– Только не скажи ей лишнего, умоляю, – предупредил все-таки Жан. – Если предположения наши верны, она немедленно передаст каждое твое слово Эспозито, а он… право, я не знаю, чего от него ждать.
– Лишнего! – в сердцах воскликнула я, – он и так знает о нашем происхождении. Или догадывается, или знает точно! Ведь не духи лоа нашептали о том креолке, в самом-то деле! Ей сказал об этом Эспозито! Но я не понимаю, как он раскусил меня, мы даже не говорили ни разу! Это не дает мне покоя…"
"– В том-то и дело, что вы ни разу не говорили: это не твоя вина уж точно, – возразил муж.
– Та беседа возле острова Борнхольм – между Жанной Гроссо и Софи – она была весьма провокационной. Должно быть, Эспозито слышал что-то и догадался именно тогда – из-за Софи. Из-за меня, точнее. Это я называл нашу дочь Соней. А этот тип, судя по всему, неплохо знаком с русским языком и культурой.
Прав мой муж или нет, но итальянский путешественник синьор Эспозито беспокоил меня все больше. Он ведь и правда знал о нашем происхождении. И в любой момент мог поделиться мыслями с Вальцем. Не сделал этого лишь потому, что ведет свою игру.
Да и сомнений в том, что покупатель взрывчатки именно он, не оставалось.
Жан следил за ним, практически не упускал из виду. И я надеялась, что момент передачи бомбы незамеченным не останется.
