Не спрашивайте меня о большем, прошу.
Та торопливо кивнула – и с затаенным вниманием продолжала смотреть на меня. Фрау Кох явно не терпелось спросить еще что-то, но она не могла решиться.
Вспомнилось, как ни раз и Грета, и ее муж исподволь выпытывали у меня, где нынче месье Дюбуа, и когда с ним можно будет поговорить. О чем поговорить? Прежде я не придавала значения, но, учитывая, что и после его мнимой смерти немецкая чета явно жаждет что-то сообщить… это может быть важным.
Мой супруг – француз, более того – французский дипломат.
Если бы Кохи владели некой компрометирующей их родину информацией и искали бы политической защиты, то к кому же еще им обратиться, как не к французам? Франция и Германия уже не одну сотню лет враги, это все знают.
Так что я твердо решила свести Жана и фрау Кох для приватного разговора. Даже если это касается не бомбы на борту «Ундины», а чего-то еще… нам эта дружба, без сомнений, пойдет на пользу.
В ответ же на затянувшуюся паузу я тяжело вздохнула и посетовала:
– Разумеется, вы правы: в убийствах месье Дюбуа и фрау Гроссо виновен один человек.
Если бы мы знали кто… господин Вальц делает все возможное, чтобы найти преступника.
Фрау Кох поджала губы. Поерзала на месте, борясь с собой, и вдруг заявила:
– Кажется, я знаю, кто убил фрау Гроссо.
Признаюсь, я отнеслась к тем словам не слишком серьезно, но все-таки постаралась не спугнуть.
– Вы что-то видели?
– Слышала! Разговор на французском – очень нервный и короткий, я ни слова не разобрала. – Фрау Кох снова поерзала на месте, придвинулась ко мне ближе и полушепотом продолжала: – Это случилось в самую первую ночь – здесь, на пароходе.
Все спали, а я читала роман в гостиной и вдруг услышала стук в дверь. Не в свою, в соседнюю. В каюту фрау Гроссо! Я много чего слышала об этой женщине, много дурного… оттого не утерпела, отложила роман и подошла к двери. Стала прислушиваться. Голос фрау Гроссо я узнала сразу – звучный громкий. Такая бесстыдница – ее совершенно не волновало, что все спят! Она была не рада визитеру, готова поклясться.
– А второй голос? – не дыша, спросила я.
– А второй принадлежал мужчине. – Такой густой, знаете ли, хрипловатый баритон. Уверенный голос, хоть и почти неслышный.
– Вы узнали его?
– Нет, увы нет. На тот момент не узнала – узнала позже.
– Когда же?! – поторопила я.
– Когда фрау Гроссо, выкрикнув «Va-t'en!7», что даже я сумела понять, захлопнула дверь! Я тогда выждала добрых минуты три, убедилась, что все стихло, и он, этот мужчина, ушел.
