Этим можно хоть как-то объяснить, почему тело пропало уже из морга.
Допустим. Но кому и зачем нужно было избавляться от Аллы или ее тела? А что, если убитый горем супруг — и есть тот, кто подстроил аварию собственных родителей? Возможно, они бежали из города именно от Кирилла. Алла могла случайно что-то узнать или заподозрить. Таким образом она становилась ненужным свидетелем. Возможно, при вскрытии могло обнаружиться что-то, что указывало на вину Лысенко. Он мог резко закрыть ей глаза руками или перекрыть воздух, от чего она в итоге и потеряла управление.
Поэтому он и позаимствовал тело на время, чтобы замести следы. Не лично, конечно, а с помощью сообщника, потому что сам Кирилл лежал несколько дней после аварии без сознания. Значит, должен быть человек, который ему с этим помог. Нет, слишком сложно получается. В этой аварии он и сам запросто мог погибнуть, к тому же в машине с ними был родной брат. Слишком велики риски.
Как ни силилась я придумать хоть сколько-нибудь складную версию, становилось очевидным, что вряд ли тела вынесли по одному.
Скорее всего, есть какая-то связь между этими девушками, которую мне пока не удалось нащупать. Либо их трупы для кого-то представляли интерес. Два красивых молодых женских тела. Я вдруг ярко увидела картинку из детства.
Новогодние праздники в детдоме всегда были самыми грустными для его обитателей. Все сотрудники проводили их с семьями, и в эти дни с нами оставался минимум дежурного персонала, сотрудники сменяли друг друга.
Иногда это были совсем новые люди, которых мы по истечении их дежурства больше не видели."
"Каждый год все было одинаково. Сначала к нам приезжали спонсоры со сладостями и подарками. Как правило, мягкими игрушками. Мы рассказывали стихи, готовили и показывали сценки, пели новогодние песни. Взявшись за руки, мы кружили вокруг елки и изображали радость и веселье. В первый раз мне даже не пришлось притворяться: в тот момент я была как будто счастлива.
Особенно когда поздравить нас пришли Дед Мороз со Снегурочкой.
Однако за несколько дней до Нового года все в здании смолкало. Больше никто к нам не приезжал: у людей в эту пору есть дела поважнее. Любимые сотрудники разъезжались по домам, а те, кто их подменял, даже не пытались с нами познакомиться. Это продолжалось долгие две недели и повторялось каждый год.
Вот этот резкий переход от подарков и песен к давящей тишине был невыносим.
