— Как это случилось?
— Через пару дней после нашей встречи ее бездыханную нашли на асфальте под окнами.
— Версию об убийстве тогда не рассматривали?
— Она записку оставила. Да и не было с ней в тот день никого, кроме дочки. Дверь изнутри заперта, Павел в институте был — у него алиби; в общем, свернули расследование, так толком и не начав.
— А что было в записке, она написала что-то о причинах?
— Нет, просила у дочери прощения, и все.
— Как думаете, Вероника ее простила?
— Думаю, нет, — покачала головой соседка.
— Ни мать, ни отца.
— Она считает его виновным в ее гибели?
— Она считает его виновным в том, что ее собственная жизнь пошла под откос. Когда Вали не стало, Павел решил, что будет сам ребенка воспитывать. Валюшиных родителей он к внучке и при жизни жены особо не подпускал, а тут и подавно. Мне тоже за все время пару раз доверил, когда уж совсем деваться некуда было.
— Как же он один справлялся с первоклассницей?
— А никак, росла она самой себе предоставленной. Павел, конечно, планы строил, что она по его стопам пойдет, будет историком, местечко ей у себя на факультете готовил.
А она в десятом классе забеременела, будто ему назло. Нике жилось с ним несладко, вот и расплачивается до сих пор.
— Что вы имеете в виду?
— Вы же были у нее, верно? Она будто застыла в том временном промежутке, когда была любимой дочерью в счастливой семье. Алкоголь, сигареты и наркотики — это следствие ее сложного взросления, — заключила женщина и подлила чаю в чашки.
— Она работает?
— Нет, и никогда не работала, насколько я знаю.
— Откуда же деньги на существование?
— Помимо этой квартиры, у Павла была точно такая же на последнем этаже. Аренда до сих пор приносит ей очень неплохой доход.
— Хватало на содержание себя и дочери?
— На свое содержание точно, а вот после того как умерли родители Ники, Мила стала заметно хуже одеваться. Ну и о чем может быть речь, если дочка с шестнадцати лет работала, полы мыла по ночам. Девка явно пошла не в родителей, жаль, сгубили ее так рано.
Выходит, что Мила, все детство наблюдавшая за разгульным образом жизни матери, мечтала поскорее из этого всего выбраться.
Не побрезговала даже грязной работой. Надеяться она явно могла только на саму себя.
— А что со вторым ребенком Вероники?
— Так у отца он, где ему еще быть. Уж не знаю, как Ника того мужика охмурила, но он быстро понял, что к чему, и поспешил ретироваться вместе с ребенком."
"Я посмотрела на часы с боем, которые стояли между двумя окнами в гостиной.
