Тогда я быстро набрала сообщение Селиванову: «Странный тип». Затем перезвонила Виктору.
— Привет, — радостно поприветствовал меня он, и я поняла, что сейчас будут новости. — Лысенко лежала в коме в третьей городской больнице на Хвойной. Восьмое отделение интенсивной терапии.
— И? — протянула я заинтригованно.
— Приезжай, — весело выдал Субботкин.
— В смысле? Ты с ними не поговорил? — удивилась я, но тут же поймала себя на мысли, что у Виктора нет таких самоотверженных сотрудниц, как я. В отличие от Селиванова.
Мог бы, кстати, давно подарить обещанный букет. По-моему, я уже на три наработала.
— Ты и поговоришь. Завтра сможешь? Я договорюсь.
— Договорись, — вздохнула я и простилась.
Геннадий Михайлович про Аллу Лысенко давно забыл. Тело нашли, родителям отдали. Моя работа выполнена. Родственники уверены, что обе аварии в их семье — несчастливое совпадение. Такое бывает. Оставить бы уже эту историю в покое. Только в моем характере отсутствовала кнопка преждевременного торможения — мне все нужно было довести до конца.
Я открыла приложение с железнодорожными билетами и увидела там последнее свободное место на вечерний экспресс. Вверху экрана ярко-оранжевым была выделена реклама: «Незабываемое путешествие по реке Нил». Я покачала головой. Кого я обманываю? Ради кого я жму кнопку, оплачивая этот последний билет? Который мне, к слову, никто не возместит. Ради справедливости и семьи Лысенко или ради Лазаря — будь он хоть Нилом, хоть Кимом?
Прибыла я довольно поздно, села в такси и назвала адрес.
Смотрела на огни ночного города и до последнего не знала, какое решение принять. Когда машина остановилась возле дома Лазаря, я все еще не понимала, чего хочу, а главное — что будет лучшим решением.
В этот момент к нужному мне подъезду приближалась молодая пара. За хозяевами, весело виляя хвостом, бежал очаровательный коричневый пудель. Они достали ключи, и я решила, что это знак. Вошла за ними в подъезд, поднялась на нужный этаж и уже без лишних раздумий нажала кнопку звонка.
Мне никто не открыл. Я зачем-то посмотрела на часы, хотя прекрасно знала, что для сна рановато. Я снова позвонила — тишина. Потопталась у двери несколько минут, постучала сначала кулаком, а потом и ногой. В итоге пришлось заключить, что дома никого нет. Внизу я убедилась в этом, поговорив с консьержем. Он не видел Лукашова уже несколько дней.
Я вышла на улицу и вызвала такси. Попросила отвезти меня в ближайшую гостиницу. Она оказалась всего в пяти минутах езды.
