— Он сказал, что она вернулась в дом своего отца, — ответил орнитолог. — А что с ней случилось потом, он не знает.
— А ее отец — это тот самый король Средоточие Мира, о котором мы так наслышаны? — спросила Мариша.
— Да, — кивнул орнитолог. — Вроде того.
— Кажется, мне все ясно, — сказала Мариша. — Юлька, твой муж закрутил роман с дочерью негритянского короля. Потом он ее бросил и смотался домой. Потом встретил тебя, женился на тебе и вернулся к себе домой в Германию. Где его и разыскали слуги папаши брошенной им девушки.
Так вот, они либо похитили Антона и привезли его ко двору папаши его любовницы, либо просто прикончили еще в Германии, и ко двору прибыла одна лишь его голова.
— Что ты говоришь? — ужаснулась Юлька. — Это кошмар какой-то.
— Кошмар, а кто спорит, — согласилась с ней Мариша. — Но это очень похоже на правду.
— А при чем тут смерть Вольфа? — спросила Юлька. — И письма, которые нам приходили?
— В письмах твоего мужа мог кто-то предупреждать о грозящей ему опасности, — сказала Мариша. — А Вольф мог быть каким-то образом связан с этой любовной историей.
Например, помог возлюбленным встречаться. А подброшенные им дохлые попугаи должны были дать понять Вольфу и Антону, откуда к ним придет возмездие. Вроде подписи под приговором.
— Да, похоже, — согласилась Юля. — Действительно, если эти птицы имеются в гербе местного короля и оскорбленного за честь дочери папаши, то дохлые попугаи вполне могли напугать Антона настолько, что он тут же скрылся из дома.
— Где его ждала я, — напомнила Кэт.
— Но от тебя он тоже сбежал, — сказала Мариша.
— А негритянка? — спросила Кэт. — Которая уселась к нам в машину и влепила Антону пощечину? Она кто? Дочь короля? Хочу сразу сказать, что одета она была как оборванка, а вовсе не как дочь сановной особы.
— Дочь короля в изгнании, — сказала Мариша. — Может быть, после того, как она с позором вернулась к отцу, он ее выгнал.
— Средоточие Мира не стал бы выгонять дочь из-за того, что она поссорилась с одним своим женихом, — вмешался в их разговор господин Йоханн.
— Раз уж он разрешил ей жить с мужчиной до свадьбы, значит, отдавал себе отчет в том, что свадьба ведь может и не состояться. Так что он не стал бы выгонять дочь из дома.
— Но у него могла вскипеть кровь его предков, — возразила Мариша. — И в гневе он выгнал дочь. Или велел ей без Антона домой не возвращаться."
"— Я хочу ее видеть! — воскликнула Юля.
— Ну вот, я так и знал! — в сердцах выкрикнул Смайл, внимательно слушавший разговор своих друзей.
