— Клаус, вы постарайтесь до завтра узнать про Алекса побольше, — умоляюще пробормотала Юля. — Мы должны найти этого человека и поговорить с ним.
— Хорошо, — сказал Клаус. — Никаких проблем. Но только эту информацию я смогу предоставить вам не раньше четырех часов вечера. Раньше я просто физически не смогу встретиться с человеком, который близко был знаком с Алексом, когда тот жил в Дакаре.
— Как угодно, — ответила Юля. — Пусть в четыре. И сразу хочу сказать, что наша программа пребывания в Дакаре и вообще в Сенегале целиком и полностью зависит от той информации, которую вам удастся завтра узнать.
— Тогда договорились, — сказал Клаус. — А сейчас не буду вам мешать. Располагайтесь и отдыхайте. До завтра, до четырех часов.
И, пожелав девушкам спокойной ночи, он вышел. Стоило за Клаусом закрыться двери, как девушки попадали в свои кровати, почти не раздеваясь, блаженно вытянулись на свежем белье и закрыли глаза.
— Завтра, как только проснемся, нужно поехать в аэропорт и переговорить там насчет нашего белого детины с рыжей щетиной и загипсованной ногой, негра и того парня, которого эта парочка увезла из больницы, — пробормотала Мариша, засыпая.
— Думаю, если они там промелькнули, то их должны были запомнить. Не думаю, что такие колоритные пассажиры часто приземляются в их аэропорту, — только и успела пробормотать в ответ Юля, как обеих подруг и Кэт сморил сон.
* * *Ганс явился на работу как обычно к девяти часам утра. Настроение у него было паршивенькое. Ему не давала покоя эта гнусная история с пропавшим мужем, найденным трупом его друга и дохлыми попугаями, которые попадались в этом деле буквально на каждом шагу.
А теперь к прочим трудностям прибавились еще и эти типы из страховой компании, прочно вбившие себе в голову мысль о том, что их пытались надуть. И твердо занявшие позицию ни за что на свете не допустить этого надувательства. Страховщики страшно тормозили расследование, отрывая Ганса от работы всякими идиотскими, с его точки зрения, вопросами.
Сегодня страховщиков вроде бы не должно быть, но осадок после вчерашнего неприятного дня продолжал давать о себе знать.
Тем более что сам Ганс не верил, будто госпожа Юлия могла пойти на такой низкий и откровенно нелепый подлог. Да к тому же не со своей машиной, а с машиной, принадлежащей ее мужу. Гансу хотелось верить, что если бы Юлия задумала обмануть страховую компанию, то придумала бы что-нибудь попроще или, напротив, пооригинальней.
