Против этого он ровно ничего не имел!
В отличие, похоже, от Киры. Она смотрела на него, как на пустое место!
– Я Егор, – начал было он, однако Кира нахально бросила:
– Наш Егорка – богатырь, на носу вскочил волдырь!
Он опешил, в первую минуту разозлился:
– Очень по-взрослому!
А Кира убежала, только в дверях обернулась и показала язык. Тогда ему стало смешно. И вся злость прошла.
Ну и девчонка! Просто прелесть!
А Кира скрылась в кабинете и наконец-то дозвонилась до своих.
Поздравила их, выслушала все нежные слова, которые были сказаны ей…
Она еще разговаривала, когда вошла Катя. Хмурая, злющая! И, едва дождавшись, когда Кира положит трубку, выпалила:
– Значит, так! Об Эндрю можешь даже не мечтать! Забыла этот персонаж, он мой!
– В каком смысле? – тихо спросила Кира. – У вас что, уже что-то было?
– Будет! – уверенно кивнула Катя и с пьяной откровенностью сообщила: – Короче, я хочу за него замуж выйти и свалить отсюда.
Как мамка твоя. – Вздохнула завистливо: – Умная она все-таки была. Я вот раньше этого не могла понять, а она, наверное, сейчас как сыр в масле катается!
– Ну, дерзай! – сердито сказала Кира и вышла из кабинета.
В гостиной по-прежнему танцевали, и Эндрю растерянно оглядывался… Может, Катю ищет. А может, Киру? Да не все ли ей равно? Не нужен ей Эндрю. И этот… Егорка-богатырь тоже не нужен, и вся эта компания.
Ей нужна…
Она свернула в маленькую боковушку, встала там за дверью – тихо-тихо.
И тихонько прошептала:
– Мамочка, с Новым годом. Как ты там?..
Но тотчас представила ее: вот она рядом со своим любимым Германом, рядом Аришка, им хорошо, им весело, мама смеется, она счастлива, пьет шампанское – и больше никто ей не нужен, тем более – какая-то там брошенная в России Кира!
Сердце снова ожесточилось. И Кира выскочила в гостиную, где надрывалась музыка и мельтешили танцующие пары, – чтобы не расплакаться, чтобы прогнать из сердца, из глаз это мучительное видение: ее счастливая мама, которой совершенно не нужна дочь!
Она была бы потрясена, увидев сейчас Лилю…
* * *Новый год Лиля встречала одна в крохотной комнатке под самой крышей – на седьмом этаже – старого дома в одном из самых дешевых районов Лондона.
Это было все, что она теперь могла себе позволить.
