Впрочем, сестра сейчас с головой утонула в работе, ей ни до чего… Вот разве что до Сереги!"
"Что касается Катерины, этой дочери Родиона… Константин своего бывшего зятя на дух не переносил, хотя, по слухам, человеком он был неплохим, вон Аришка, к примеру, его обожала, а вот Катерина, как это ни странно, Константину нравилась. Нравилось, что она не сидела на шее у папеньки. Держалась Катерина до изумления вульгарно, однако это не раздражало Константина, а смешило: и вульгарность, и бравада, и наглость, и дерзость казались ему просто актерством.
Он ведь и сам был таким – актером, шутом, хохмачом, как говорила Лиля. Девчонка просто не научена, как себя надо вести в жизни, наставника у нее не было, только и всего. Мать Катерины, судя по всему, что о ней известно, деревенщина в худшем значении этого слова, отец совершенно спятил от любви к Лильке и от того, что она его отвергла… А Лильке и до родных детей дела нет, когда голова у нее перегружена творческими замыслами и несбывшейся любовью, к примеру, она вряд ли даже замечает, что у Киры и Егора бурный роман, небось считает, что дочь просто пригласила его в гости из чистого альтруизма.
Да, Лиля ничего вокруг себя не видит, где уж тут заботиться о падчерице?! Вот и выросла Катерина – как трава на обочине, вот и не понимает, за что схватиться, как удержаться на плаву в нынешней непростой жизни. Ищет каких-то спонсоров, то видеосалон, рассказывали, открыла, то диско-бар…
Ну, посмотрим, что там за диско-бар.
Не успел он войти, как Катерина с восклицанием: «Какие люди!» – кинулась ему навстречу – внимательная хозяйка, ничего не скажешь! – усадила в уютном уголке на кожаный диванчик, предложила выпить за счет «хозяйки заведения», но Константин взял только сок и принялся осматриваться.
В общем-то, оказалось все почти как в лучших домах! Цветомузыка, если то, что звучало и мигало, можно называть музыкой, столики-диванчики, бритоголовые «качки», а при них весьма условно одетые девицы. Катерина в своем черненьком «маленьком» платьице, усыпанном блестками, смотрелась почти монахиней!
А вот и наша «монахиня»… Константин с трудом узнал племянницу в длинноволосой накрашенной девице, стоящей у стойки бара.
С ума сойти, что это она на себя напялила?.. В таком платье только ловить «клиента»: кто первый возьмет тебе выпивку, с тем и пойдет! Что за потаскуху она из себя строит?!
…А в голове у Киры и в самом деле звучало неумолчно: «Потаскуха… потаскуха…»
Самое страшное, думала Кира смятенно, что Евгения Львовна права.
