Из чопорной обстановки выбивались лишь красный цветок амариллиса, или, по-простому, белладонны, в широком горшке, напоминавшем погребальную урну, и дорогая ширма, разрисованная изящными сиреневыми птицами.
Столик с высокими тонкими ножками был завален лоскутами бархатной материи темных оттенков. Тут же высилась педантичная башенка из разноцветных деревянных брусочков.
– Присаживайся, – указала Брунгильда на узкий диванчик. Сиденье на поверку оказалось не мягче парковой скамьи. Суровая твердость словно бы намекала, что гостям в покоях вообще не рады и вынуждены терпеть против воли хозяйки.
– Выбираете ткань для занавесок? – полюбопытствовала я, разглядывая разнообразие тканей.
– Обивку для гроба.
Я поперхнулась на вдохе."
"– Ты не ослышалась, – фыркнула Брунгильда, опускаясь в кресло по другую сторону столика. – Хочешь достойное погребение – подготовь его сама. Иначе похоронят в ящике и в белых тапках.
– А чем плохи белые тапки? – осторожно уточнила я, с трудом сдерживая нервный смешок.
Ничего безумнее в своей жизни не обсуждала!
– Милочка, тебе явно недостает опыта, – неодобрительно поцокала она языком.
– Точно не в похоронных делах.
– Настоящая ведьма ляжет в гроб только в черных туфлях с каблуками! – отрезала она.
– Видимо, туфли уже ждут своего часа… – пробормотала я себе под нос, разглаживая в руках нежный кусочек бархатной ткани.
– Более того, погребальная речь тоже написана. Пусть читают по бумажке, иначе примутся благодарить, а не скорбеть.
– Смотрю, у вас теплые отношения с родственниками, – с иронией заметила я.
– Обычные, – сухо ответствовала она. – Верховная ведьма так не желала лежать в соседнем саркофаге, что не забыла в завещании указать, в каком углу погоста меня похоронить. И раз я вынуждена смириться с посмертной ссылкой, то никто не запретит уйти в эту ссылку с фанфарами.
– Вы хотите, чтобы на прощании трубили фанфары?!
– Вообще-то, я уже оплатила приезд королевского оркестра. В полном составе, – многозначительно добавила она.
Однажды мне пришлось бороться со сном на концерте королевского оркестра. Музыкантов в нем играло столько, что инструменты с трудом втиснулись на широкую сцену. Сидели бедняги кучно. Странно, как скрипачи не задевали локтями челюсти соседей. Особенно меня впечатлили огромные арфы и чудовищного размера барабан, который прозаично называли «бочкой».
– Думается мне, что вам, тетушка декан, стоит еще раз обмозговать… кхм… прощание, – высказалась я.
