Через некоторое время лицо под слоем высохшей глины начало страшно чесаться, и Кэтти царственным жестом позволила мне умыться. Однако оттереть грязь от физиономии оказалось не так просто, как нанести. Вулканическая пыль, перемешанная с экзотическим обедом, похоже, приросла к коже намертво и покинуть ее была готова исключительно со всем лицом, вместе взятым: с бровями, ресницами, щеками и носом. Я терла и так, и этак. Изгадила намытую до блеска ванну, наглоталась горькой воды и наконец почувствовала, что выиграла битву с уникальной грязью!
– Ну как? – с ехидством вопросила, выходя из ванной комнаты и вытираясь полотенцем.
Я даже не подозревала, что сестрица знает то самое слово, которое неразборчиво промычала. Вообще, под засохшей грязевой коркой прочитать эмоции сестры не представлялось возможным, но моргала она исключительно красноречиво.
– Брови выпали?! – нешуточно испугалась я, подскочила к зеркалу и отпрянула от этого зеркала, как демон от священного огня."
"Из отражения на меня смотрела почти незнакомая девица.
На волосах у нее скособочилась лента, брови с ресницами никуда не исчезли и с честью выстояли пытку вулканической грязью… но веснушки стерлись подчистую! На тонкой нежной коже не осталось ни одной солнечной отметины, разве что красные пятна после варварского умывания щеткой. Оказалось, что под всем веснушчатым безумием пряталась аристократическая бледность, характерная для всех женщин семьи Эркли.
Кэтти, по-прежнему напоминающая туземного шамана во время призыва демона, подскочила к зеркалу и некоторое время изучала отражение, почему-то отказываясь смотреть мне в лицо.
– Ты странная без веснушек, – резюмировала она.
– Я искренне, всей душой верю, что ты сделала комплимент.
Невольно вспоминалось, как в детстве с упорством, достойным лучшего применения, мама боролась с моими веснушками. Изо дня в день, намазанная какой-нибудь травяной пастой, я сидела неподвижно на табуретке в уголке кухни и превращалась в красивую девочку.
Результат порой выходил неожиданный. Однажды у меня действительно выпали брови, другой раз от пасты с чистотелом я седмицу ходила желтая и еще одну – облезала, точно меняющая кожу змея. Веснушки ни разу не пострадали.
В семь лет во мне пробудился светлый дар, и мучения закончились. Мама печально вздохнула, мол, теперь, с веснушками и магией, удачно выйти замуж мне точно не светит, и выкинула отбеливающие пасты.
