Я кусала изнутри щеку, сдерживая хулиганскую ухмылку. Тетушка декан была абсолютно неподражаема в этом своем хладнокровии, хотя дурак бы понял, что при виде хвостатого умертвия она воспылала желанием морально изничтожить племянника. Желательно вместе со всеми курсовыми проектами и лучшими мертвыми друзьями.
– Ясно, – сдержанно кивнула она, подхватила кружечку с остывшим кофе и аккуратно прихлебнула, нехорошо зыркнув в сторону шкафа. Чую, что Нестору сегодня придется выйти из добровольного заточения и устроить отлов сбежавшего курсового проекта.
Когда я вернулась в свои покои, Шейнэр уже находился при полном параде и в полной боевой готовности. На сдвинутом к окну столике был готов завтрак на двоих, и между накрытых серебряными колпаками блюд в длинной вазе стояла алая свежесрезанная роза из оранжереи. Жених сидел в кресле, с интересом читал знакомый любовный роман и ждал пробуждения Кэтти. Он мгновенно захлопнул книгу и вскочил на ноги, словно находился в учебной аудитории, куда вошел строгий магистр, отвешивающий магические тычки за ученическое неуважение.
– Зачем тебя позвала тетушка? – спросил он.
– Для компании, – пожала я плечами.
– Она говорила о нас с Кэтти? – с волнением допытывался Шейн, почему-то отметая мысль, что, возможно, престарелой тетке просто-напросто наскучило есть в гордом одиночестве, запершись в башне. – Она дала свое благословение на свадьбу? Не томи, Агнесс!
Немедленно вспомнилось резкое, презрительное: «Мне глубоко плевать, на ком женится Шейнэр», и я кивнула.
– Брунгильда не против.
– Какое облегчение! – просиял он, схватился за грудь и свалился обратно в кресло, оказавшееся на редкость устойчивым. – Кстати, тебе письма пришли. Мерцал камень на почтовой шкатулке.
Я быстро проверила почту. Писала мама, и в каждой пузато-кругленькой литере, в каждом нервно выведенном хвостике ощущалось раздражение. Она пожаловалась, что Кэтти не присылает ни строчки, а между делом упомянула, что папа благополучно проснулся в больнице ковена и просил уточнить, каким заклятием прилеплен мой бесценный кубок к подоконнику.
Мол, родитель страшно горд за победу дочери, но скоро выписка, а награду ни отодрать, ни сдвинуть.
– Мне надо ответить, – объявила я и, прихватив шкатулку, решила отправиться в библиотеку. Хотелось верить, что дух-хранитель позволит войти и воспользоваться столом, если пообещать ему не приближаться к книжным полкам.
