– Никуда я не уеду! Понятно? – нахально заявила ведьма. – Если Элоиза Богарт решила получить фамилию Торстен, то она ее получит!
– Ты о себе сейчас в третьем лице сказала?
– Попробуй меня заставить собрать вещи, – вдруг начала напирать она пышной грудью.
– Могла бы, но очень спать хочется, – призналась я.
– Ты просто слабый маг-бытовик, способный разве что гонять тараканов, – ухмыльнулась она, остановившись в полушаге.
– Ошибаешься.
Сейчас, когда мы стояли нос к носу, разглядеть кукольное лицо ведьмы с идеально гладкой кожей и змеиными глазами было несложно, я вдруг поняла, что именно меня смущало.
Она использовала зачарованную маску, чтобы исправить внешность.
– Кто ставил маскирующие чары? – спокойно спросила я. – Красивая магия, пусть и темная.
На мгновение вертикальные зрачки ведьмы покруглели, как у испуганной кошки. Поступила она тоже как кошка: нелепо подпрыгнула, вскинула руки и попыталась огреть меня заклятием. Яростная вспышка магии погасила половину ламп, но расстояние было слишком ничтожным, чтобы чары, отпружинив, не попали в создателя.
Силой удара Элоизу снесло с ног, меня отбросило на пару шагов назад. В полумраке она свалилась на паркет и затихла.
Нагнувшись над ведьмой, я осторожно потрепала ее по плечу:
– Эй, ты там сотрясение мозга, часом, не получила?
– Растерзаю! – рыкнула она, гибко вскочила на ноги и попыталась вцепиться мне в волосы. Давно заметила, что девушки всегда пытались терзать именно шевелюры, как будто просыпался особый инстинкт, отсутствующий у мужчин.
Странно, право слово! Лучше терзать ногу или руку. Оторвешь – никогда не вырастет, а вырвешь клок волос – только разозлишь противника.
Впрочем, волосы у меня тоже лишними не были. Заставив ведьму замычать от удивления, я прижала ладонь к пунцовому от гнева лицу и точным движением сдернула тончайшую магическую маску. К моему удивлению, в руке остался клочок полупрозрачной ткани, тонкостью напоминающий паутинку и мгновенно свернувшийся под давлением воздуха.
Противница замерла, уставившись на клочок ткани в моих руках, и инстинктивно принялась ощупывать физиономию. Натуральную Элоизу назвать хорошенькой не поворачивался язык: грубые черты лица, неровная кожа, широкие ноздри и скулы, тяжелый подбородок. Кукольная миловидность растаяла, как и настораживающая похожесть на Кэтти.
– Верни мне лицо!
– Держи, – с готовностью пихнула ей слипшийся комок. – Забирай полностью!
– Что это?! – охнула она.
– Твое лицо.
