А можно мне такую, чтобы также незамутненно как Зотова смотрела мне в глаза и трахалась со мной как голодная дикая кошка? Но только со мной! А утром, когда я ухожу на работу, чтобы она исчезала из этого мира как феномен. До тех пор, пока у меня не появится снова свободное время, чтобы уделить его ей? Чтобы не было претензий и обид... И других мужиков. И вертел бы я тогда - ее докторскую, неотягощенный браком анамнез и интеллигентные черты лица. И даже возможности ее папеньки.
- С Ульяной не стыдно появиться в обществе.
- В обществе моих пациентов? Или ты думаешь, я успеваю бывать ещё в каком-то?
- Я хочу пригласить их всей семьёй на ужин в субботу, - игнорируя сарказм продолжает мама.
- Я о-о-очень за них рад! - тоже игнорирую посыл. - Извини, спешу. Хорошего дня.
Ставлю чашку в посудомоечную машину.
Мама провожает.
- Так что на счёт субботы? Проиграешь с Карлом Ильичом в шахматы.
- У меня плановая операция, и суббота - это день, когда я лично занимаюсь Лерой.
- Ясно, - недовольно поджимает губы мама.
В трусах и маечке из комнаты выкатывается Лера.
- Оо... - с ужасом смотрит на бабушку. - Ты обещал, она будет только три раза в неделю!
Пожимаю плечами.
- Ты не усваиваешь программу.
- Немедленно оденься, Валерия. И не смей выходить из комнаты раздетой.
- Это не твой дом! - задирается Лера. - Здесь не твои правила!
- Ещё одно слово и твои плакаты со стены полетят в мусорное ведро вместе с твоими наушниками, которые разрушают твой мозг.
- Вы меня не любите! - начинает скандалить и реветь Лера.
- Лучше бы я умерла в той аварии.
Так...
Обгоняю мать и разворачиваю кресло Леры в комнату. Завожу.
Закрываю дверь. Присаживаюсь перед ней.
- Ты капризная... ленивая... никчемная и жалкая бестолочь.
- Отдай меня тогда маме! - рыдает она.
- Если я отдам тебя маме, ты такой же и останешься. А мне не все равно, понимаешь?
- Ты меня не лю-ю-юби-и-ишь...
- Я отдаю тебе самое дорогое, что у меня есть - силы и время. Что по-твоему тогда любовь, если не это?
- Обнимать... - хлюпает носом.
- Баловать!
- Обнимать? Хм... Может быть, но если я начну тебя обнимать, мне станет тебя жалко, и я позволю остаться тебе здесь, - хлопаю по ручке кресла. - Поэтому, пока не пойдешь, никаких объятий. Ты - пациент. А я - твой безжалостный врач-сволочь. Ты и без меня прекрасно справляешься с жалостью к себе.
- Но мне больно.
- Мне тоже, Лер. Быть может, гораздо больнее, чем тебе. Терпим. Всё! И не беси Нелли Марковну. Жалости в ней ещё гораздо меньше, чем во мне.
