А что за Стеф?
- Степан Дмитриевич. Державин. Папа говорит он лучший врач в нашем городе по восстановлению после травм позвоночника.
- Хм...
А я его помню. Он нас тоже не взял. Нет смысла восстанавливать то, что придется ломать, чтобы переделать.
- Стеф классный. Но, блин, больно!
- Зато когда ты встанешь на ноги, мистер Хасанов станцует с тобой вальс, - придумываю я очередную мотивацию.
- Папа не умеет танцевать вальс! - смеётся Лера.
- Научится! - сурово обещаю я. - Это гораздо проще, чем научиться ходить заново.
Я тебе обещаю - будет танцевать как миленький.
- Это кто там раздает обещания за меня? - доносится сверху строгим голосом.
Стоит наверху, сложив предплечья на перила. В трусах и с незажженной сигаретой в пальцах. Смотрит на нас сверху-вниз.
- А кто Вам, Руслан Тиранович, встать разрешил? - стреляю в него многозначительным взглядом.
- Тиранович... - хихикает Лера.
- И тебе доброе утро, дочь.
Поджимает губы, пряча улыбку. А взгляд теплый...
Лера уезжает к себе, а я поднимаюсь к Хасанову.
Плыву, таю и смущаюсь, вспоминая все то, что было на этой лестнице.
Вижу как подрагивает его грудная клетка от мощного сердцебиения. Я и сама вся неистово ""стучу"".
Делает шаг мне навстречу.
- Привет... - поднимаю на него взгляд.
А он пахнет ещё гелем для душа и собой, насыщенно и пьяняще.
И опять не целует. Ждёт, что я первая?.. Гад. Гад!! Ну ничего... Я обещала тебя вылечить.
Закрываю глаза, поднимаю лицо и облизываю губы, словно греясь под солнышком.
Ну?.. Соблазняйтесь уже, мистер Хасанов.
Сминает меня, впиваясь. Я чувствую жадный стон, застрявший в его горле.
То-то же...
Мои колени дрожат и едва держат.
- Как жаль, что нам уже пора... - возбуждённо шепчет в ухо.
- Как это?! - распахивая глаза, толкаю его в грудь. - У нас ещё два часа!
- Увы. У Карла Ильича неформальная проверка из здравоохранения. Заведующих вероятно будут тоже приглашать. Но даже если нет…
- Ну. И. Что. Там для этого Ульяна Карловна сидит, вообще-то. За что-то же она получает зарплату? - перебивая, ворчу я ядовито.
Ой, не нравится мне эта тетка! И вдвойне не нравится, что маменька Хасанова ее ему сватает. Это дико неприятно.
Его лицо раздражённо вздрагивает.
Я вспоминаю, как он выпроваживал ее и потом рычал на нее в отделении за нашу ""смертницу"". И успокаиваю свою ревность. Это ""светило"" может и не моя собственность, но к ней явно теплых чувств не питает. Да и клятвенно мне обещал, что в углу треугольника я стоять не буду.
