И ничто человеческое её не чуждо – хочется романтики и признаний.
- Потому что влюбился сразу, наверное.
Глава 19 Софья
Глава 19 Софья
Эту ночь в поезде мы с Миллером почти не спали. И она, как это ни странно, сблизила нас больше, чем две предыдущие.
Мы долго занимались любовью. Но уже без прежней жадности и нетерпения.
Потом много говорили обо всём на свете. Смеялись. Делились деликатными признаниями о прошлом. Знакомились, в общем.
- Возьмем завтра выходной, да? - уже под утро спрашивает Марк, целуя меня в макушку.
Безумно приятно вот так лежать у него на плече, с закрытыми глазами и глупой улыбкой. Слушать мерный стук колёс и биение его сердца.
Мой первый и единственный. Принц из моих грёз оказался вполне осязаемым, настоящим мужчиной. Большим, красивым, чутким…
- Я только за, - сонно отвечаю, поглаживая его рельефный пресс.
- Подреми еще часик.
- Ты со мной к отцу поедешь? - вдруг вспоминаю.
- Давай поступим вот как… Ты позвонишь домой и скажешь, что я не могу приехать, потому что очень занят.
- Ну уж нет! У нас договор! - упираюсь в его грудь.
- Дослушай… - он возвращает меня на прежнее место, шлепая пятерней по голой попе. - Пригласим его к моим на Рождество. В семейном кругу, праздничной атмосфере… думаю, он будет сговорчивее.
В семейном кругу? Ничего себе- Можно попробовать, - хмурюсь, с трудом представляя, как всё будет.
- Вот и отлично.
Он снова целует. И через пару минут я проваливаюсь в сон.
Белоснежная Москва встретила снегопадом. Украшенные к встрече нового года улицы даже пасмурным утром сверкают гирляндами.
Ощущение праздника витает в морозном воздухе.
Мы идем сквозь толпу других пассажиров к ожидающей нас машине. Миллер держит одной рукой наши вещи, другой - крепко сжимает мою ладонь.
С раннего детства боялась больших скоплений народу. Однажды попали с мамой в давку после концерта, уже на подходе к метро. Внезапно налетел ураган, хлынул ливень, и сотни людей одновременно ринулись в тоннель.
С тех пор, когда оказываюсь в похожей обстановке, начинаю паниковать.
Но с Марком не так страшно. Высокий, статный, он рассекает людской поток, как океанский лайнер. Безопасно за его спиной.
Но, все равно, вдоль позвоночника бегут мурашки.
- В чем дело, Сонь? - Миллер останавливается и хмуро смотрит на меня.
- Что? - растерянно переспрашиваю.
- Руки вдруг заледенели. Лицо бледное. Тебе нехорошо?
Да, мне нехорошо. Но не изливать же прямо здесь душу?
- Далеко выход? Хочется скорее на улицу.
- Нет. Идем.
