Ну и ну, молодой, да ранний, женился, наверное, в девятнадцать лет, а то и в восемнадцать. Ай да Антон Сташис!
Антон тем временем полез в карман, достал телефон, пощелкал кнопками и протянул Насте. На дисплее она увидела фотографию двух очаровательных детей с очень красивой и, насколько Настя смогла разглядеть, дорого одетой женщиной. Все-таки систематические посещения Дашиного бутика даром для нее не прошли, теперь Настя Каменская худо-бедно, но разбиралась в брендах и ценах. На женщине одежда была стоимостью не в одну тысячу евро.
– Жена? – спросила она, разглядывая снимок. – Очень красивая.
– Нет, – спокойно ответил Антон, – это няня.
Ничего себе няни у современных сыщиков! Если она может себе позволить так одеваться, то сколько же Антон может позволить себе платить ей? Или у него жена богатая?
– Вы не сердитесь на то, что Васька все время мне сообщения шлет, я ее специально к этому приучил, – говорил между тем Сташис. – Она мне отчитывается о каждой оценке на каждом уроке, о том, что вышла из школы, что пришла домой, что пообедала, что уроки села делать, что сделала их, что няня их со Степкой гулять повела.
– А зачем такой тотальный контроль? – не поняла Настя. – Дети же все равно с няней, если что – она вам сообщит.
– Пусть привыкает, что отец всегда рядом и знает о каждом ее шаге. Няня ведь что? Сегодня она есть, а завтра ее нет, жизнь есть жизнь. Дети должны привыкнуть к мысли, что отец знает обо всем. Мне так спокойнее.
Няня, няня, отец, отец… А мать-то где? Что-то о ней Антон не говорит ни слова.
Может, с матерью детей что-то не в порядке и именно этим объясняется его задумчивость и невнимательность? Но спросить неловко. Ладно, поговорим о деле.
– Как вам показался Малащенко? – спросила Настя. – Сложилось у вас какое-нибудь впечатление?
– Он врал, – немедленно откликнулся Антон, откусив изрядный кусок от своего многослойного сандвича.
– Врал? В чем?
– Не знаю, – пожал плечами Антон.
– Как так? Почему не знаете, если уверены, что Малащенко говорил неправду?
– Я не слышал, я наблюдал за ним.
Он соврал на девятнадцатой минуте. Вернее, не соврал, я не так выразился, он начал тревожиться и тщательно следить за словами. Ему что-то не понравилось в том, как повернулся наш разговор.
Вот это номер! Врал на девятнадцатой минуте… Просто футбол какой-то. На девятнадцатой минуте нападающий Сташис забил гол в ворота защитника Малащенко. Бред!
– Поясните, – потребовала Настя.
– Разговор с Малащенко начался в 11.
