Дорога заняла совсем мало времени, и Настя не успела сосредоточиться и подготовиться к разговору с актрисой, она пыталась вспомнить дословно все, что говорил ей минувшим вечером Иван Звягин, а вместо этого мысли крутились вокруг того, что рассказал Зарубин об Антоне Сташисе. Теперь понятно, почему он так спокойно терпит ее, Настино, первенство, почему его не бесит и не раздражает, что какая-то неизвестная тетка взяла на себя главную роль в их тандеме и словно бы оттирает молодого оперативника на задворки.
Потому и терпит, что ему и терпеть-то не приходится. Он понимает, что это не важно. Это не принципиально. Он слишком рано узнал смерть, и было этой смерти так много в его недолгой жизни, что присущие обычно молодым людям ценности просто отошли на второй, а то и на пятый план. Антон Сташис очень хорошо понимает, что главное в этой жизни, а что – так, фантики, мишура. Удивительно, как при таком обилии трагических событий ему удалось не сломаться и сохранить психическое здоровье. Вот его матери это, по-видимому, не удалось…
Настя тряхнула головой и поняла, что ее машина стоит во дворе дома Арбениной.
Ну, и сколько времени она так стоит? Совсем беда с головой… Она бросила взгляд на часы и с облегчением перевела дух: к назначенному времени она не опоздала, в самый раз.
Евгения Федоровна встретила Настю в солнечно-желтом домашнем брючном костюме из плотного шелка, губы накрашены, глаза подведены, волосы уложены в прическу. Квартира состояла, насколько Насте удалось понять, всего из двух комнат, но из каждой можно было понаделать по однокомнатной квартирке.
Странная планировка… Или, может быть, это результат перепланировки и раньше здесь было комнат пять? Но спрашивать неловко.
– Хотите коньячку? – весело предложила Евгения Федоровна. – Или вам на службе не положено?
– Не положено, – улыбнулась Настя. – Но вообще-то я не пью.
– Что, совсем-совсем не пьете?
– Совсем-совсем.
– А почему, позвольте спросить? Принципы? Или здоровье не позволяет?"
"– Не принципы и не здоровье.
Просто мне невкусно, – призналась Настя. – Раньше я хотя бы мартини пила с удовольствием, а теперь и от него отказалась, голова начала болеть даже от трех глотков.
– Но вас не будет шокировать, если я позволю себе пятьдесят граммов? – Евгения Федоровна лукаво подмигнула. – Я привыкла с гостями пить кофе, а хороший кофе без коньяка и без сигареты – это деньги на ветер.
– Вот насчет сигареты я с вами полностью соглашусь.
