Но он рискнул и, как мне кажется, не прогадал, потому что на поклонах артист, играющий роль виконта, неизменно срывает оглушительные аплодисменты. А я, честно говоря, всегда был уверен, что для нашего менталитета гомосексуалист не может быть положительным героем.
– Ну, Риминас не первый, кто пробует ступить на эту почву, – заметил Чистяков. – Достаточно вспомнить, что роль Себастьяна играет актриса, а роль его сестры – актер. И, по-моему, получилось очень неплохо, с одной стороны – веселая путаница, а с другой – совершенно четко заявлена мысль о том, что душевная привязанность не различает половых признаков.
И снова удар не достиг цели. «Два – ноль, – подумала Настя. – Осталось забить в ворота противника третий гол, и можно с уверенностью делать выводы. Два промаха могут оказаться простым совпадением, но три – это уже система».
В пьесе «Наполеон» роль матери императора играла Евгения Федоровна Арбенина, и Настя все ждала, когда же Артем начнет расписывать великолепную игру своей любимой актрисы. Но Лесогоров что-то не торопился с этим, и пришлось его слегка подтолкнуть.
Разумеется, тут же посыпались дифирамбы в адрес народной артистки, и разговор естественным образом ушел от спектакля и переключился на Арбенину.
– Да, мастерство не пропьешь, – с восхищением заметила Настя. – Даже в такой маленькой роли, как мать императора. Сколько времени она находится на сцене? Минут десять?
– Десять, от силы – пятнадцать. Но за эти пятнадцать минут она успевает рассказать нам всю свою жизнь. Даже если бы в «Наполеоне» больше не было ни одного достоинства, его имело бы смысл смотреть только ради Евгении Федоровны, – убежденно проговорил Артем.
– А что уж говорить о больших ролях! – тут же подхватила Настя. – Это же просто праздник актерского мастерства. В «Восхождении к вершине» на ней вообще весь фильм держится.
Артем молча откусил очередной бутерброд.
– А как ее гениально состарили, – вступил Чистяков. – В начале фильма она совсем молоденькая, а к концу уже и седина, и морщины, и здесь не только грим сыграл свою роль, но и Арбенина как будто старела с каждым кадром, плечи опускались, походка тяжелела, улыбка гасла.
И при этом она оставалась красавицей на протяжении всего фильма."
"Лесогоров продолжал жевать, лицо его ничего не выражало. Хотя нет, поправила себя Настя, это неверно. Лицо журналиста выражало все, что угодно, только не готовность обсудить фильм, который он, по его собственному признанию, очень любил и смотрел пять или даже шесть раз.
